— И все же лины — самые сильные оборотни, — задумчиво проговорила Полина. — Но ведь Ярон — не лин?
— Нет, — слегка удивленно откликнулась Райяна.
— Но ты говорила, что он самый сильный из темных оборотней. И Леяна, как я понимаю, тоже не лина, — уточнила Полина.
На несколько мгновений стало очень тихо. Райяна, кажется, думала о своем, то есть — о побеге. А вот Верен и Фая замолчали как-то… многозначительно. И Полине даже показалось, что Верен бросил на фею предостерегающий взгляд. Да нет, почудилось, наверное.
— В Светании и Теновии не принято ставить князьями линов, — ровным тоном ответил Верен. — Считается, что они… не годятся для правления. Кроме того, у них нет родного клана, к которому они принадлежали бы по рождению. Даже если есть основная ипостась, все равно — имеются ведь и другие. Так что лины изначально одиночки.
— Понятно, — задумчиво кивнула Полина. — У нас сказали бы, что они вне системы.
Фея тревожно смотрела то на Верена, то на Полю, Верен в ответ прищурился почти угрожающе, а Полина, погруженная в свои мысли, ничего не заметила. Понятно, что прямо сейчас лучше промолчать, но потом, когда рядом не будет Верена, надо ли сказать Полине о том, что он скрыл? Или лучше не вмешиваться? Они сами разберутся, и Поля все узнает, когда придет время? Почему Верен избегает этой темы?
Столько вопросов, и совершенно не понятно, какое решение лучше принять. Судя по всему, ни одно не является полностью верным. Фея вздохнула, думая о том, что она, должно быть, изрядно нагрешила в прошлой жизни, раз служение ей досталось такое непростое…
ГЛАВА 5. Те же и Сай
Полина смотрела на какую-то птичку, сидевшую на ветке так близко, что почти можно было коснуться рукой. Смотрела широко раскрытыми сияющими глазами и, наверное, не подозревала, насколько прекрасна сейчас.
Верен не понимал, что такого чудесного она видит в этой мелкой и невзрачной пичужке, с его точки зрения обладавшей единственным достоинством: это точно не оборотень, а значит — не доносчик на службе у Леяны, но раз Полине нравится, значит, что-то в этом создании есть.
Для него же удивительным чудом была она сама — ее чистая душа, ее ясный взгляд, локон, выбившийся из хвоста волос и упавший на розовеющую щеку, нежный изгиб шеи… Тонкие пальчики лежат на подлокотнике скамьи — такие хрупкие, как и вся она — воплощенная хрупкость и сила одновременно. Внутренняя сила, присущая тем, кто умеет любить и сострадать.
Мучительно хотелось прикоснуться… Хотя, нет, лучше не касаться, иначе пытка станет почти непереносимой. Если прикоснешься, хочется большего и… большего… и — еще большего. Того, что они пережили позапрошлой ночью, того, что снилось ему ночью прошлой, не давая покоя, заставляя то и дело просыпаться с бешено колотящимся сердцем.
Рисковать, снова проводя ночь вместе, было немыслимо. И без нее — невыносимо. Но не о том сейчас нужно думать. Защитить, защитить ее любой ценой, но как вырвать Полину из этого капкана, в который он сам ее привел? Конечно, не подозревая, насколько тут все страшно…
Предполагал, что у Леяны есть свои интересы, разумеется. Думал, что княгиня может помочь отправить Полину домой, хотя уже тогда Верену было бы ужасно тяжело с ней расстаться, но дома она была бы в безопасности. Наверное.
Наверняка ведь неизвестно ничего. Только шаманки могут смотреть на пути судьбы — не только на пройденные, но и на те, что лишь предстоят. Но даже они видят лишь вероятности, и не все, и не ясно. А всем остальным остается и вовсе полная неизвестность. Ничего нельзя утверждать. Можно уцелеть там, где смерть собирает обильную жатву, а можно погибнуть там, где все тихо, мирно и спокойно.
Вот и здесь: разве мог он знать, насколько отравлена Мраком Леяна? В Теновии ходили слухи про Отступника, но наверняка не знали ничего. Можно было надеяться, что слухи и вовсе беспочвенны. А уж то, что Отступник фактически правит Светанией, как теперь предполагал Верен, и вовсе никому в Теновии не могло прийти в голову.
Нужно бежать… Немедленно. Неужели все же придется прорываться поверху… Здесь погоня за ними отправится немедленно, а все близлежащие земли густо заселены светлыми оборотнями, до дрожи боящимися своей княгини. Сбежать-то, скорее всего, удастся, да только далеко ли они уйдут?