Рядом, старший надзиратель Агапов принимал и описывал снятый с повозок товар и посмеивался: «Добегался, непутёвый. Теперь суд, да одна дорога - на каторгу. Молись, что бы перед отправкой ещё и плетьми не отходили». Агапову и ещё двум нижним чинам было поручено охранять выгруженные тюки, до того, как из ближайшей деревни пришлют новые подводы.
Лёша Манчин, стоявший поодаль, слушал назидания Агапова и с любовью и трепетом поглядывал то на спасённого Андреева, то на снующих повсюду таможенников. В то, что его первый дозор подходит к концу верилось с трудом. Так же нелегко было поверить и в то, что всё так хорошо закончилось. Чуть поодаль, у наспех разведённого костра, на свёрнутой скаткой шинели расположился младший надзиратель Воронин и внимательно смотрел на сидящего на корточках Рыкова, вертящего в руках расплющенный металлический чубук.
- Ты давай, Василич, не убивайся так, а то вон, рожа какая кислая, - успокаивал товарища Генка.
- Да жалко же, трофейная она - трубка. От приятеля моего осталась, как память, - постанывал Воронин.
Дядя Стёпа, как теперь называл Воронина Лёша, выглядел усталым и озабоченным. Разбитая пистолетной пулей трубка, казалось, была единственным, что в данный момент беспокоило младшего надзирателя. Генка Рыков не скупился на утешения:
- Нашёл чему скулить. Ты радуйся, что сам цел остался. Да к тому же страх свой победил. Сумел-таки в неприятеля пальнуть, хоть и в руку, да стрельнул. Эх, если бы не ты... А про трубку твою... Говорю же: дело это поправимое. Есть у меня в городе знакомец один - кузнец. Починит он твою трубку. И снова будешь ты её в кармане таскать, а в другом - пулю, что в трубку твою угодила. А хочешь, можешь дырочку в пульке просверлить, да на шею надеть, рядом с крестиком.
Степан же лишь охал и мотал головой.
Контрабандист Янко был прав: денёк и впрямь выдался пригожий. В небе светило солнышко, полевые птицы стайками летали с места на место, словно не замечая снующих возле повозок людей. Прав был и Лёша в своих размышлениях: «Курение - оно, конечно, убивает, - философствуя, рассуждал молодой таможенник, - а вот курительная трубка...». Лёша опирался на свою вновь обретённую трёхлинейку, слушал пение птиц и улыбался.