Они ведь все там сейчас, мокнут под дождём, прячась за деревьями. «Как бы мне сейчас хотелось быть там, среди них, а не сидеть сейчас здесь и слушать громкое ржание Генки Рыкова, - злился Лёша. - Вы только подумайте, Рыков сразу же посчитал, что в дозор, таких как я, не берут. Ничего он не понимает, и кто только сказал, что он лучший?» Лёша кусал губы и клялся, что обязательно покажет Генке, что он тоже не из мякиша лепленный.
Из-за своих гневных размышлений Лёша не сразу заметил бегущую через огород Глашку. Прислужница Никиты Лукича, на ходу размахивала руками и что-то кричала. Лёша поставил ковшик и вышел на улицу.
- Подстрелили! Фрола подстрелили!
Наконец-то сумел разобрать Глашкины причитания Лёша. Он тут же вбежал в предбанник и распахнул дверь парилки.
- Глашка бежит!
- А ну брысь, салабон! Зачем холоду напустил? - рявкнул красный как рак Рыков. - Сам не парится и другим не даёт.
- Чего тебе, Алексей, - Андреев даже не повернул головы, - иль случилось чего?
- Глашка, говорю, бежит. Убили кого-то, - зло буркнул Лёша и тут же пожалел о сказанном.
Андреев вскочил как ошпаренный, поскользнулся и грохнулся на пол. Схватился за плечо и громко застонал. Лёша бросился к нему.
- Никита Лукич, чего ж вы так неаккуратно?
- Кого там убили? Говори толком, - серьёзно спросил Рыков.
- Да никого не убили, - крикнула с порога запыхавшаяся Глашка, миловидная деваха с вздёрнутым носиком и двумя толстыми рыжми косицами. Влетев в предбанник и увидев двух голых мужиков, она тут же отвернулась и прикрыла свои голубенькие глазёнки рукой. - Фу! Срам-то какой.
- Кого убили? Не томи, - с трудом поднимаясь, глухо проворчал Андреев. - Глянь на неё. Можно подумать, первый раз мужской отросток увидала.
- Шубин из дозора вернулся. Говорит, на мужиков каких-то нарвался. Те в него и стрельнули, ногу прострелили. Тётка Марфа рану глядела, говорит сквозная, кость не задета. Шубина перевязали и в лазарет повезли. К дохтору, - затараторила Глашка, косясь на одевающих штаны мужчин. - А про это... Так зря вы так про меня, Никита Лукич, ну... про отростки. Я девица порядочная, с кем попало не путаюсь...
- А что за мужики в Шубина стреляли? - перебил Рыков.
Глашка ойкнула и снова прижала ладошку к губам.
- Чуть не забыла. Шубин-то вам передать велел: обоз большой те мужики через Гнилицы гонют. Все телеги доверху гружёные. Помимо возниц охрана саблями да ружьями. Его как увидели, сразу палить стали, насилу ушёл.
Андреев посмотрел на Рыкова хмуро.
- Ты ж говорил, что там дорогу размыло, что не сунутся они туда.
- Ну местами-то проехать можно. Неужели они стазу в двух местах полезли, - пожал плечами Генка. - Может уловка какая.
- Уловка, не уловка, но ситуацию обмозговать стоит.
- Чего тут мозговать? Вы, ваш благородь, одевайтесь пока да на пост ступайте, а я в лазарет побегу, расспрошу Шубина. Ох, что же делать-то.
Рыков, не намотав портянок, сунул ноги в сапоги и, застёгивая на ходу пуговицы мундира, рванул во двор.
- Вот торопыга. Хоть бы шапку надел, - проворчал Андреев.
Спустя полчаса Лёша с Андреевым слушали спешную речь Рыкова:
- Сколько их точно, он не успел разглядеть. Говорит не меньше двенадцати повозок. Охрана при обозе - человек семь, все верхами. За Шубиным погнались, но потом отстали. Дорога действительно никудышная, поэтому медленно идут. Ты уж прости меня Никита Лукич. Но я тебя не спросясь, Ванюшку, сынка Тольки Егеря на дальнюю станицу отправил, к казачкам за помощью. А ещё Степану Воронину, ну тому, которого с пятой бригады перевели, велел коней седлать.
- Воронину? Этот-то откуда взялся? Он же в отпуску.
- Он оказывается ещё давеча возвернулся, да, похоже, малость загулял, оттого и не доложился. Поеду с ним Гнилицы, попытаемся обоз задержать, пока казачки не подоспеют.
Андреев потёр гладковыбритый подбородок. Сказал:
- До станицы сутки скакать. Пока казаки соберутся, пока явятся, эх... Шубина с вами тоже не пошлёшь - не ходячий.