- А мне говорили, что ты, Стёпка, вояка бывалый, а тут сдрейфил, - подначивал Генка.
Воронин вздохнул:
- Нельзя ж нам без предупреждения палить. Не по инструкции это.
- Правильно Степан говорит, мы не на войне, - сказал Андреев строго.
- А мне кажется, что стрелять он не хочет оттого, что руки у него совсем не от холода трясутся, - продолжал язвить Рыков.
- А хоть бы и так. Что в том такого? - буркнул Воронин. - Это ты Генка у нас герой. А у меня жёнка, да трое ребятишек. Кто их растить станет, коль меня тут ухлопают? Может ну их к лешему, этих лиходеев. А, ваше благородие? Пусть едут от греха.
Лёша с осуждением посмотрел на Степана. Совсем не героические призывы младшего надзирателя вызвали в нём недоумение. Предложенный Рыковым план был гораздо более по душе перевозбуждённому Лёше. Если дать залп из всех ружей, а потом ещё, и ещё... Лёша с надеждой посмотрел на Андреева. Тот как всегда медлил. Пока Никита Лукич размышлял, обоз уже приблизился на расстояние прицельного выстрела. Наконец Андреев посмотрел на Рыкова и заговорил:
- Мы с Алексеем на дорогу выедем. Велим обозникам добровольно оружие сложить, а товар сдать. Вы же со Степаном затаитесь. Коль не согласятся наши сапожные мужички добром сдаться, тогда стреляйте лошадей.
Андреев обернулся и посмотрел на Воронина, тот отвёл глаза. Рыков пригнулся и прошептал:
- Ваш благородь, да ты не с ума ль сошёл? Да ты погляди на этих лиходеев. Они Шубина как увидали, так сразу палить. Ужель думаешь, что они тебя да Лёшку устрашаться?
Андреев поправил воротник шинели, выпрямился.
- Шубин твой, такой же непутёвый да расхлябанный, как и ты. Возможно из-за этого его и подстрелили, - Никита Лукич потянул Генку за бляху ремня. - Заправился бы ты, что ли.
Генка набычился, но ремень подтянул.
- На кого я там уж похож? Чай не на параде.
Андреев же назидательно продолжал:
- А мы с Алексеем при форме! Издали видно, что мы - власть! Покажемся, потребуем. Пусть только попробуют перечить... Только ты Лёша к ним близко не подъезжай. Выедем на дорогу, остановись. Коль чего - так сразу шпоры в бока и отступай.
- Бежать? От этих? - Лёша выпучил глаза.
Генка схватился за голову.
- Ну совсем с ума посходили. Вон два года назад на соседнем участке такие же, в сапогах да в башмаках, целый наряд постреляли. Одного убили, троих ранили. Что же ты Никита Лукич сам не понимаешь, что не только себя, но и этого дурня погубишь. А ты? - обратился обходчик к Манчину. - Не понимаешь, что на верную смерть тебя ведут? Не отдадут они просто так товар, ей богу не отдадут.
Андреев погрозил пальцем.
- Ты меня, Генадий, не учи. Я знаю, что ты у нас служака со стажем, но и я не первый день на границе. Вон был случай, подстрелили наши возчика, так тому, кто стрелял, год каторги дали. Слыхал?
- Это в первой бригаде что ли? Вы про Михеева? Конечно, слыхал. Вот только осудили его потому, что груз, который они взяли, принадлежал Вилским купцам, а те в сговоре были с племянником самого губернатора...
Андреев невольно оглянулся, замахал руками.
- Ты эт самое, Генадий, тут мне не очень... Мысли свои крамольные научись при себе держать. Ну пойми ты меня, голубчик. Не можем мы как разбойники исподтишка народ стрелять. А коль пойдёт заварушка, говорю же: стреляйте коней.
- Да что же это творится-то? - согласился с Рыковым подошедший Воронин. - Что за блаж, по лошадкам стрелять? Причём тут скотина безвинная?
- Как вы не поймёте? Коней побьём - встанет обоз. Понимаю, что жалко скотину, но выбора у нас нет. Нам ведь что? Задержать их нужно, а там может казачки подоспеют. Так что, если пойдёт буза, валите в первых возках коренных, а потом отступайте. Вот таков будет мой приказ.
Воронин пожал плечами и отошёл. Рыков постучал себе кулаком по лбу, потом и в отчаянии махнул рукой.
- Поступай, как знаешь, ваш благородь. Бог рассудит, кто из нас прав.
Андреев сделал вид, что не заметил оскорбительный жест обходчика, и спустился в овраг к лошадям. На коня он влез с большим трудом. Лёша закинул винтовку за спину и тоже забрался в седло.
Ладони предательски вспотели. Вылезшее из-за туч солнце коварно слепило глаза. Но Лёша не жалел ни о чём. Он чувствовал себя настоящим героем. Ну вот, наконец-то, сейчас он встретится с опасным врагом лицом к лицу. Лёша посмотрел на Рыкова. Тот занял удобную позицию для стрельбы у толстой берёзы, стоял и шевелил губами, очевидно проклиная последними словами своего несговорчивого начальника. Пусть Генка увидит, что ему - Лёше Манчину - никакие контрабандисты не страшны. Воронин тоже выбрал себе место, на лице надзирателя затаилась тревога. Бывалый ветеран, а трусит, презрительно думал о Воронине Лёша. Он поправил шапку, расправил плечи и дал шпоры своей лошадке. Та выскочила из овражка и поравнялась с каурой кобылой Андреева.