ежёг, и теперь вспомнил, что сам в беде. Признаться, в моей душе таится смертельная рана. Она беспокоит меня всё сильнее с каждым днём. — Что же угрожает человеку с такими возможностями? — Рок. Природа. Жизнь моя утекает сквозь пальцы, словно вода. — Вы больны? — Нет. Но я нахожусь в затруднительном положении, связанном с самыми… земными материями, и вопрос мой... совершенно лишён изящества. Хозяин дома говорил с такими болезненными паузами, будто из него в этот момент извлекали пули. Он жестом отпустил слуг и в гулкой тишине, под потрескивание свечей, продолжил: — Мадам Раймус, в вашей власти спасти меня. Графиня рассудила, что больше можно не таиться и улыбнулась длинным ярким ртом, едва заметно тронутым кошенилью. — Сударь. Вы — вдовец. Разумеется, ваша потеря ставит вас в трудное положение. Не стоит стыдиться желания жить дальше. Я вполне готова к тому, что вы собираетесь сказать. Ещё днём своим комплементом вы прекратили попытки играть в рыцаря Тристана, так и не кладите меч между нами. — Вы столь проницательны для юной барышни. Я поражён! — чуть потеплел тон вдовца. «Усадьба — просто загляденье. Хозяин — тоже. Чего ещё желать? Странно, что мама и папа никогда не упоминали о Лейте как о перспективном женихе. Он благороден, обеспечен. Вдовец? И пусть! Его увечный отпрыск нам не помешает, всё равно им занимается гувернёр. На десяток лет старше? Может и так, но аппетит вызывает нешуточный. Куда там женоподобным придворным мальчишкам! Однако, какой-то он слишком нервный нынче». Лейт сделал несколько жадных глотков из бокала и произнёс: — Мы с Робертом — потомки короля Волена Святого. Об иных его детях ничего не известно. Только представьте себе, что случится, если прервётся столь славный род, если эта кровь просто уйдёт в землю! «Видимо, настанет конец света. И звёзды посыплются с неба, словно гвозди из старого сапога. Если бы это было столь важно, нынешнего правителя бы звали Гордон Первый», — графиня едва удержалась перед тем, чтобы закатить глаза. — Я прекрасно понимаю, что на ваше сердце посягать не могу, но учитывая все обстоятельства… — Вы скромны вопреки происхождению. Достойное качество. Также смелы, статны и честны. Отчего бы моему сердцу не открыться вам? В случае самого страшного исхода я останусь совсем одна на этом свете в такое суровое время. Вы посланы Богом! — Благодарю за тёплые слова, мадам. Однако, моё предложение будет звучать не совсем так, как вы ожидаете. И это та причина, по которой я до сей поры несчастен, а надежды всё меньше. Дело в том, что потомство должен произвести на свет мой сын. Клавдия тихо кашлянула. На противоположном конце стола заныл Роберт, словно поддерживая разговор. — Верю, найдётся на свете святая душа, что предпримет попытку. Однако, почему не вы сами? — Я не способен на это. Смерть любимой слишком глубоко меня ранила. Роберту пятнадцать. Увы, шансов у него больше. Гостья чуть скривилась и подумала: «Даже знать не хочу, каким способом он это выяснил». — Но отчаяние — грех, господин Лейт, господь вас любит, он непременно подарит вам наследника, если хорошенько постараться, — изо всех сил тянула в свою сторону Клавдия. — Исключено. Думаю, я достаточно ясно обрисовал то, в чём нуждаюсь, — отрезал меценат с внезапной резкостью. — Как вы себе представляете подобную авантюру? — Я готов заключить брак на его или своё имя. Выплачивать значительные суммы той, что согласится. Я буду приглядывать за процессом консуммации брака, эффективностью известных действий. Лейт сменил позу на стуле, как будто что-то стало ему мешать. Движение встревожило Клавдию ещё до того, как она начала догадываться о его сути. Пересохший вмиг язык еле слушался, но рассудок заработал с утроенной силой. — Но… Тут, скорее, нужен медик. Ещё я слыхала, как извлекают нечто даже из тел уже погибших на поле боя офицеров, переносят в чрево жены, и тогда, даже без всякого участия почившего, жизнь его рода продолжается. Можно было бы… — Нет, знаете ли, я консерватор и человек богобоязненный, наука для меня пропитана искушением гордыни, — неразборчиво отмахнулся Лейт, — ничто не заменит естественных сношений и присутствия того, кто был в них успешен. Всё может пойти немного не по плану, ведь заболевание Роберта — наследственное, а ребёнок от него необходим здоровый. Вы, разумеется, хрупки и неопытны… Мадам, так вы принимаете условия? Повисла невыносимо тяжёлая пауза. — Вы непременно хотите наблюдать за тем, как ваш обложенный смирением сын совокупляется с женщиной? — голос Клавдии подвёл её и чуть сорвался. — Да, — Лейт уронил это слово, даже не моргнув, — Кроме того, в процессе я могу обрести воодушевление и раз уж я вам, кажется, симпатичен, то присоединиться для закрепления результата. Непередаваемое отвращение обрушилось на графиню и лишило дара речи. Казалось, извилины мозга, справляясь с услышанным, оглушительно скрипнули друг о друга. Тем временем, Лейт, с которого вмиг схлынула вся кротость и любезность, поднял на неё волчий взгляд. — Я полагал, вы будете более патриотичны и благодарны за всё, что я сделал ради вас. Кстати, остался последний этап, полностью зависящий от моей воли. Подумайте хорошенько. Эту ночь чета Раймусов проведёт в холодном каменном мешке, а завтра — кто знает, может, их будут ждать привычные удобства. На самом деле, выбора вам не дано. Как и мне. — Не дано? А если я просто скажу «нет» и исчезну? — С моей тайной в голове? — улыбнулся меценат, — Поздно, Клавдия. Рекомендую хорошенько выспаться перед завтрашним днём. С браком мы что-нибудь придумаем, а вот луна, сообщающая вам фертильность, не будет ждать. Как и мы с Робертом. — Я никому ничего не расскажу, даю слово! — Клавдия в панике ощутила, как красная шёлковая лента обращается грубой пеньковой петлёй. — Слово юной барышни, узнавшей такую щекотливую тайну, ничего не разболтать? Кажется, вы не слишком уверены в моих умственных способностях. Напрасно.