Останавливать меня Лоуренс не стал. Но ещё долгое время, шурша подолом платья по опавшей густой листве, я чувствовала его горячий взгляд между лопаток. Чувствовала жар в губах.
…чувствовала нарастающую мучительную тревогу, словно я совершила ошибку, которой в любом случае не могла избежать.
Глава 2. Роковой разговор
Лоуренс вернулся домой в самых растрёпанных чувствах, хотя, если подумать, какое дело ему было до ничем, кроме хорошенького личика, не примечательной девушки, знающей символику учёных степеней? Девушки с чёрными шелковистыми кудряшками, пронзительно светлыми на фоне смуглой кожи глазами, отзывчивым юным телом, мягкими тёплыми губами и запахом жасмина… Она выходит замуж за какого-то замшелого недалёкого сорокалетнего мужика, пропахшего маслом?! Что с того? Вспылив, он в первую минуту подумал о самой очевидной и непристойной причине, но, подостыв, решил, что вряд ли такая девушка принялась бы блудить до брака. Возможно, она и поцеловалась-то сегодня первый раз…
Эта мысль вызывала странное чувство, горькое, сладкое и томительное одновременно.
«У меня не было женщины… пять недель? Точно. Пять недель, как я расстался с Элиз, та ещё стервь, нежный белокурый ангел, прогнивший изнутри… завела интрижку сразу с тремя, конечно, подарки из трёх источников лучше одного. Потом завершение Высшей школы, возвращение домой, этот унылый мерзкий городок, навязчивая забота отца — где ты был раньше, папа, когда я так нуждался в твоей поддержке, в твоих советах?!»
Лоуренс тряхнул головой, прогоняя видение очаровательной сероглазой Лины, её лица в обрамлении тёмных кудряшек. Нет, вовсе не из-за незапланированного чада будет сегодня эта абсурдная и нелепая — он уверен! — свадьба. Не отказалась бы легкодоступная и легкомысленная девица от шанса побывать в Фаргасе, пусть и в качестве — Лина была совершенно права — всего лишь любовницы грая.
Если это был всего лишь первый, неловкий и почти случайный, поцелуй — каким мог бы быть второй… третий… сотый?
Лоуренс мысленно выругался, пытаясь отвлечься на более насущные дела. Отец вознамерился в срочном порядке женить младшего отпрыска и приобщить его ко всем делам поместья, преимущественно сводившимся к строгой муштре трёх управляющих самого прохиндеистого вида… В данный момент самым насущным вопросом была дилемма, от чего его тошнит больше: от скучных и праведных физиономий благородных кандидаток в невесты или от слащаво-благообразных докладов управляющих. Каждая из невест мечтала захомутать выгодного жениха, каждый из управляющих мечтал с меньшими усилиями оттяпать кусок хозяйского добра пожирнее.
Лоуренс принял душ и переоделся, спустился к завтраку — в отцовском доме завтракали поздно, предпочитая долгий и сладкий сон до полудня всем прочим утренним развлечениям. Выслушал очередной занудный до зубовного скрежета доклад альгалла Фридхена, сводившийся к тому, что в имении Браммеров всё хорошо, а завтра будет ещё лучше. Выслушал очередную прокламацию отца по поводу незамужней альги Фитцджер, «свежей, как ветер ранней весны».
И неожиданно для себя спросил:
— Тебе знакома фамилия «Хоуп»?
— Хоуп, Хоуп… — забормотал отец, потирая потный лоб в складочках горизонтальных морщин. Пот был следствием отнюдь не жары, скорее, некоторых последствий пищевой и в целом жизненной неумеренности Браммера-старшего. Отец любил выпивку, вкусную, а, следовательно, жирную и вредную еду, глубокий сон, горячие бани, жаркие солнечные ванны, ленивую негу обеспеченного сибарита, впрочем, управляющих он держал в железном кулаке, и Лоуренс заранее содрогался от перспективы занять его место. Старшие братья явно разделяли его чувства, один из них занялся военной карьерой, другого через пару лет ждало сытное и почётное местечко в Фаргасе при дворе его Величества… Увы, подлинной причиной того, что отец сделал ставку на младшего было то, что Гордон стал прикладываться к бутылке чаще, чем к еде, а Эрман пристрастился к карточным играм с весьма высокими ставками.
Сказать по правде, Лоуренс с куда большим удовольствием занялся бы изучением истории Древнего мира, за что и получил свои серебряные нашивки. Мысль о нашивках снова вернула его к мысли о необычной девушке.
— Альг Хоуп? — задумчиво проговорил отец.
— Альгалл, — поправил он. — Не знаю его имени, но сегодня утром я повстречал его дочь. Очень… приятная девушка. Очень.