— Я уже почти готова, — торопливо ответила она, явившись в короткой джинсовой юбчонке и красивой трикотажной блузке. Посмотрела по сторонам, словно в поисках того, что обязательно надо взять с собой в дорогу, и, спрятав свои хитроватые глаза за большими темными очками в тонкой оправе, исчезла за дверью.
— Куртку не забудь! Там по вечерам может быть уже прохладно. Простынешь, а мне потом переживай.
— Какой ты у меня заботливый, и что бы я без тебя только делала? Даже представить страшно. Сам-то свитер возьми и туфли почисти.
— Делать мне больше нечего, поторапливайся, давай!
Оксана пропустила его указание мимо ушей, остановилась на минутку, будто не могла что-то вспомнить, взглянула на Наташу и позвала ее.
— Пойдем, я покажу твою спальню.
Наташа последовала за ней в огромную комнату с окнами, закрытыми плотными красными шторами и потому погруженную в полумрак. Посередине стояла кровать с балдахином, воздушным розовым покрывалом и двумя подушками поверх его. Слева, между окном и глухой стеной — мягкий угловой диван и столик. Вдоль противоположной стены — несколько шкафов, до предела забитых фотоаппаратами, видеокамерами, красивыми глянцевыми коробками.
— Холодильник в твоем распоряжении, — не обращая внимания на то, с каким изумлением Наташа разглядывает комнату, сказала Оксана. — Бери все, что ты захочешь, не скромничай. Мы вернемся, вероятно, в понедельник ночью. Если тебе не трудно будет, чего-нибудь приготовь и нам поесть.
— Обязательно приготовлю. Вы чего любите?
— Я пельмени, а Валерка на голодный желудок съест хоть волка живьем, — сказала, засмеявшись, Оксана, на секунду обняла Наташу и ушла в другую комнату.
Валерка сменил джинсы на черные брюки, прихватил небольшую сумку.
— Ну, пока, мы погнали. Да, Дима, чуть не забыл. Завтра ко мне должен прийти мытарь, если увидишь его, скажешь, что приедем где-то через недельку. Хорошо?
— Это обязательно?
— Да нет, если случайно встретится, — ответил он и вышел из квартиры.
Тут Наташа заметила, что и Оксаны уже нет, а Дима стоял в прихожей. Ей стало отчего-то не по себе. Она быстро покосилась на закрытую дверь, растерянно опустила ресницы, чтобы не взглянуть на его лицо и не выдать своего ощущения боязни. Она хотела что-то сказать, но удержалась; испуг еще отчетливее изобразился на лице ее. Дима неопределенно улыбнулся, сделал шаг к двери и, обозначив свое намерение уйти, остановился. Наташа восприняла его жест, как очень дружелюбный, поняла, что он сделал это с умыслом.
— Что-то не так? — спросил Дима.
— Я не пойму, что они за люди.
— Что именно тебе непонятно?
— Почему они так запросто пустили меня к себе жить и отдали ключ от квартиры? Ведь они совершенно не знают, кто я такая.
— Наташа, они мои друзья. Только поэтому. Ничего странного и загадочного в их поступке нет. Я же тебе рассказывал, что мы с Валеркой выросли в одном дворе и относимся друг к другу как братья. Когда нужно, и я ему помогаю, что ж здесь непонятного? И для тебя я сделаю все, что в моих силах, потому что Витек тоже мой друг.
— Дима, а кто такой мытарь, про которого тебе говорил Валера?
— Это мент, майор милиции.
— Почему же он его зовет мытарем.
— Ты знаешь, кого раньше так называли?
— Какого-то человека, замученного мытарствами, наверное.
— Нет, так в древности называли сборщиков налогов. А менты тоже обирают людей, поэтому Валерка и называет всех их мытарями.
— Вот интересно. Для чего же этот мытарь должен к нему прийти? Обобрать его?
— Вот именно. Он крышует Валерку и Оксану.
— Что значит крышует?
— То есть прикрывает, ограждает от ответственности за преступления. А они ему за это платят.
Наташа сделалась очень серьезной и спросила:
— Ты хочешь сказать, что Валера с Оксаной преступники? Ты же говорил мне, что они эти… иллюзионисты. Это неправда?
— Нет, неправда.
— Тогда кто?