— Дима, а почему их не посадят?
— Я же сказал, что их мент крышует. Раньше они воровали в Ростове, но однажды этот майор поймал их с поличным. Они откупились и договорились между собой, что впредь в Ростове не будут чистить квартиры, будут промышлять по другим городам. И теперь в случае подозрения, когда в наш отдел милиции присылают запросы, он подтверждает их алиби. — Дима помолчал. — Ну, как ты? Остаешься?
Наташа грустно вздохнула.
— Не знаю даже…
— Ты недовольна чем-то? Тебе не нравится, что они жулики?
— Довольна. Пусть воруют, мне-то что.
— Тогда давай так: поживешь немного, потом примешь окончательное решение.
— А сколько я буду платить за такую квартиру?
— Ты Оксану об этом не спрашивала еще?
— Нет.
— Вот хорошо. И не спрашивай, рассердится. — Он улыбнулся. — Значит, договорились?
Наташа промолчала.
Не дождавшись ответа, Дима спросил:
— Ты когда поедешь домой?
— В субботу, не в эту, а в следующую.
— Если хочешь, можем поехать вместе, на машине. Я решил своего друга повидать. Хочешь?
— Ну, поехали.
— Все будет хорошо. В субботу я за тобой заеду, — сказал на прощание Дима.
х х х
Наташа заперла дверь, обдумывая происшедшее, постояла, затем прошла по прихожей, заглянула в спальню, пропущенную при совместном с Димой осмотре квартиры. Оглядев сказочную красоту и роскошь комнаты, она подошла к тумбочке, на которой стояла расписанная золотом ваза для цветов. Взяла ее в руки, полюбовалась. Ни разу не видала она такой диковинной вещи. Вероятно, вазу привезли из далекой страны, скорее всего, с Востока.
«Эта штука, должно быть, стоит очень дорого», — предположила Наташа и поспешила поставить вазу на место. Оглядела всю спальню еще раз и пошла в кухню. Заглянула в непомерно высокий холодильник. Он был забит до отказа. С таким же удивлением она осмотрела ванную комнату. Не удержалась, открыла сверкающие никелем краны. Пока хлынувшая с шумом вода бурлила и заполняла ванну, разделась, перебрала на стеклянной полке тюбики и флакончики. Ей понравился один с красивым трехгранным колпачком. Она побрызгала из него в ванну и стала рукой размешивать воду. Легкая белоснежная пена вспучивалась, нежно искрилась и источала весеннюю свежесть ландыша. Когда невесомые пышные клочья добрались до краев, забралась в ванну и счастливо зажмурилась.
Искупавшись, заварила крепкий чай, попила. Раздумывая, чем заняться, выглянула в окно. Был изумительно ясный день. По аллее гуляли люди. В такие дни не сидится дома, что-то словно тянет на улицу, и ее ноги сами направились к гардеробу ворованных вещей. Через несколько минут она уже стояла перед зеркалом, рассматривая себя в новом наряде: черной декольтированной футболке, почти такой же, как у той гордой длинноносой однокурсницы, которая сидела в аудитории рядом с ней, и короткой джинсовой юбочке. Покрутившись, отметила, что действительно красавица и вышла из квартиры.
На улице по-летнему ярко светило солнце, в листве деревьев кружился теплый ветерок, иногда он касался Наташиных распущенных волос, и тогда они чуть-чуть развевались. Девушка ловила мимолетные взгляды прохожих и думала: «Вот сейчас бы оказаться в хуторе, чтобы меня в таком наряде увидел Эрудит». И ей захотелось домой, захотелось самой увидеть его, поговорить с ним. Она долго бродила по Пушкинской, потом свернула на перекрестке, вышла на улицу Энгельса, на которой было очень шумно, оживленно от мчащихся машин и несметного числа людей.
Мысли уносили ее к Эрудиту и вечером, когда она лежала в новой кровати под легким пуховым одеялом. Загадав по- девичьему обычаю: «Ложусь на новом месте, приснись жених невесте», она попыталась уснуть, но сон долго не приходил. Вероятно, потому, что была очень взволнована: столько пришлось пережить за прошедшие сутки. Наконец, ощущая, как по всему телу разливается приятное тепло, понемногу успокоилась, постепенно мысли об Эрудите заслонили собой все неприятные события в ее воображении. Дремотно вздохнув, она повернулась на бок, подсунула руку под голову. «Вот бы он увидел меня в такой кофте и юбочке», — это было последнее, о чем подумала Наташа. На губах ее промелькнула детская улыбка и, незаметно для себя, она погрузилась в сладкий глубокий сон.