— Нина, чем я могу искупить свою вину? Прости меня, пожалуйста.
Нина не ответила, и вновь повисла между ними неуклюжая тишина. Женька теребил нервно свои пальцы.
— Почему ты меня не можешь простить? — спросил он. — Нина, извини за то, что я так сделал…
Он взял ее за руку.
— Пусти. Что тебе надо? Кажется, я всё сказала, никакой обиды у меня нет. — Нина замолчала, как будто бы перенеслась в другое место и уже не замечала его. Тяжелая тоска сидела в ней. Девушке было очень плохо, и сейчас, сию минуту, ей захотелось убежать к Эрудиту, убежать навсегда. «Я хочу быть с Эрудитом, я никогда не разлюблю его, и мне не нужен никто, кроме него. Никто. Думала сделать ему назло. Зачем? Глупо, очень глупо. Сама во всем виновата… Зачем познакомила его с Наташей? Что я наделала!.. Что я наделала!.. Какая я дура… Господи, что я наделала!.. Почему, почему так? Почему я такая глупая?» Она чувствовала себя несчастной, подавленной. Вдруг, словно вспомнив о Женьке, посмотрела в его сторону и сказала: — Я понимаю тебя. Очень понимаю.
Женька почему-то ободрился, вскинул голову, выпрямился.
— Я просто думал, что завтра у нас свадьба, а мы еще ни разу не поцеловались. Прости, пожалуйста.
Нина пожала плечами.
— Ты читал «Смерть чиновника» Чехова?
— Да. А что?
— Ничего. Там тоже один извинялся, извинялся и, в конце концов, умер. — Снова возникла пауза, которая, как тонконогий паук, начала плести между ними неприятную липкую паутину. Словно смахнув ее рукой, Нина сказала: — Женька, ничего страшного не произошло, просто я не люблю такие нежности. Все нормально, забудь об этом. Ладно?
Хутор постепенно замирал. Вскоре стало совсем тихо, только деревья шелестели листвой. Даже вдалеке не было звуков. Но вот где-то на улице застучали в окно, видно, какая-то девчушка прибежала с улицы и подавала сигнал матери. Немного погодя послышалось, как отворилась дверь и донесся сонный голос:
— Это ты?
Ответа не последовало, только хлопнула дверь. Минуты через две в Женькином дворе испуганно загалдели гуси, за стеной сарая, устав жевать жвачку, сытно выдохнула корова. Эти звуки в ночной тишине, с которыми скоро придется навсегда расстаться, показались Нине такими родными и тоскливыми. В груди ее заныло. Она обвела взглядом улицу, покачала головой, как будто бы хотела избавиться от грустных мыслей, и снова в ее памяти возник образ Эрудита. Ей не верилось, что еще недавно они вдвоем гуляли по этой улице, беспечно разговаривали, смеялись, целовались. Девушка пробовала думать о предстоящей свадьбе, но помимо воли вновь и вновь приходили непрошеные мысли и подобно жажде, не давала покоя несообразная тайна, которая проявлялась в ее голове все настойчивей и четче. С Ниной происходило что-то такое, чего с ней никогда не бывало. Да, она больше не надеялась вернуть Эрудита, но беспрестанно мечтала о нем, ждала какого-то чуда, теперь же в ее мыслях появилось большее, какое-то откровенное желание. Она окончательно поняла, что не сможет жить без него, и ее охватила нестерпимая тоска, печальная опустошенность. «Боже мой, что же делать?» Внезапно к Нине пришло ясное осознание своего сумасшедшего намерения, ее сердце тревожно забилось, а она все задавала самой себе один и тот же вопрос, волнуемая то решимостью, то страхом и все более убеждаясь, что ответ на него уже готов и неизбежен. Она понимала, что ей не следовало этого делать, но справиться с собой и предотвратить задуманное была уже не способна.
Женька не понимал состояния Нины, отчего она так грустит и следил за каждым ее движением. Помялся, проговорил:
— Нина, я так счастлив. Наступит завтрашний день, и мы с тобой поженимся. Я всю свою жизнь буду любить тебя, беречь и гордится, что у меня самая красивая жена. — Он запнулся и, словно боясь обидеть ее снова, добавил: — Знаешь, мамка сказала, что перед свадьбой нам с тобой надо хорошо выспаться.
Нина оживилась.
— Правильно она сказала, и я так думаю. Нам надо завтра выглядеть свеженькими, потому что все только на нас с тобой и будут пялиться. Пошли по домам.
Женька проводил Нину до ее калитки. Расставание было недолгим. На прощание он даже поостерегся обнять ее, только взялся за руку и ласково произнес: