— Желаю тебе спокойной ночи.
— И тебе, — ответила Нина. — Иди, а я постою немного, посмотрю, как ты пойдешь. Мне хочется возле своей калитки побыть одной, подумать. Ведь это было последнее в моей жизни свидание.
— О чем ты будешь думать?
— Не знаю, — прошептала Нина, — ничего не знаю…
Как истинно влюбленный, Женька сделал несколько шагов задом, не отрывая своего взгляда от нее, помахал рукой, повернулся и стал удаляться. Нина проследила, когда он растворился в темноте, еще некоторое время постояла в нерешительности, вышла за калитку. И с опаской, словно перешагивая незримую запретную черту, направилась в ту сторону, где жил Эрудит.
х х х
Когда Эрудит пришел с речки, тревога и беспокойство терзали его еще больше, чем прежде. Но отчего? Не зная, куда себя деть, он брался то за одно, то за другое дело. Затем посидел в хате и пошел в дом, не зная, что ему там нужно было. Снял со стены ковер, выбил его, повесил на место, так же выбил половики, протер тряпкой пол и вернулся в хату. Разогрел суп, поел. Потом взял в руки том Сервантеса и принялся за чтение. Но лишь глаза скользили по строчкам, а на ум ничего не шло. Он закрыл книгу и, решив лечь спать, стал готовить постель.
Вдруг в дверь постучали. Эрудит не сомневался, что это Генка, который, набегавшись по улице, решил заглянуть к нему на огонек и похвастаться своей удачей на рыбалке. Аккуратно складывая покрывало, не оглядываясь, Эрудит крикнул:
— Заходи.
Дверь открылась, кто-то, осторожно ступая по полу, вошел. Поняв по звукам шагов, что это не Генка, Эрудит быстро обернулся и очень удивился, когда увидел Нину.
— Ты? Чего тебе нужно?
Нина вздрогнула, замерла на месте и сердце у нее екнуло. Бледное лицо ее вспыхнуло ярким румянцем. Эрудит понял, что своим грубым вопросом поставил Нину в неловкое положение и поспешил исправиться.
— Нина, я очень рад, что ты пришла. Просто ты появилась так нежданно-негаданно, что я не сообразил, что сказать. Проходи, присаживайся. Он добродушно улыбнулся, и сам подошел к ней.
— Что-то случилось?
— Ты меня не прогонишь? — едва выговорила она и в глазах ее застыло тревожное ожидание.
— Ну что ты, Нина, о чем ты говоришь? Почему я тебя должен прогнать? Проходи. Что с тобой? — проговорил он и подумал: «Уж не поругалась ли она с Женькой?»
Нина больше не могла выговорить ни слова, она просто стояла вся сжавшись и глядела на него. Потом неожиданно для себя бросилась к нему на шею и стала твердить:
— Любимый мой. Родной. Мой единственный. Я такая глупая, такая глупая. Я не могу жить без тебя, любимый. Мой самый любимый.
Эрудиту стало жалко девушку, он тоже обнял ее и погладил по голове. «Точно поругалась с Женькой и с горя пришла ко мне». Он вдруг почувствовал, как всего его охватывает волна нежности, порыв искупить свою вину за причиненное ей страдание, когда они расставались, успокоить своим участием, защитить от беды. Она словно почувствовала это, прижалась к нему еще сильнее и с бесконечной робостью проговорила:
— Завтра у нас с Женькой свадьба, а в понедельник я с ним уеду. И может быть, больше никогда не увижу тебя. Зачем же мне тогда жить? Эрудит, мой любимый, я хочу, чтоб ты был моим первым мужчиной, чтоб я родила твоего ребенка. — Она судорожно вздохнула. — Я решила сказать тебе об этом сразу, потом… потому что потом не смогу это выговорить.
Она говорила так тихо и так медленно, как будто бы у нее не было сил говорить.
Эрудит не знал, что делать, ему даже и в голову не могло прийти такое. Как можно родить ребенка по заказу? Все выходило так, как будто бы она просто просила его сделать ей одолжение. Он взял Нину за плечи, бережно отстранил от себя, пристально посмотрел в лицо. И поддавшись привычке разговаривать с ней запросто, не церемонясь, спросил:
— А твой Женька в курсе? Ты ему рассказала, для чего пошла ко мне?
Она вздохнула, открыла глаза и, встретив его взгляд, неимоверно смутилась. Щеки ее просто заполыхали.
— Эрудит, не говори со мной так, прошу тебя, или я сейчас умру от стыда. Я и так готова провалиться сквозь землю.
Кровь от ее щек вдруг отхлынула, они стали бледными. Она опустила свои длинные ресницы, стояла испуганная и растерянная.
— Нина, не волнуйся, пожалуйста, — ласково заговорил он, пытаясь успокоить ее. — Слышишь? Все в твоей жизни будет хорошо, вот увидишь!