— Нет, еще в школе занималась, в балетную студию ходила.
— А с ним решила надолго?
— Я никогда не обдумывала этого вопроса. Как пойдет. Пока платит — все нормально. Там видно будет.
Пристукивая каблучками по дорожке, мимо быстро прошагала девушка с густой тушью под глазами. Видимо, однокурсница подружек, потому что они ее окликнули:
— Привет, Вика!
— Приветик! — ответила она, послала воздушный поцелуй и подошла.
— Как дела?
— Пока не родила.
— Эмм… это шутка?
— Нет, блин, правда. Ё-мое…
— Как учеба. Жизнь?
— Жизнь моя жестянка, как говорили классики. Учеба задрала. Надоело уже…
— Чего, к семинару готовишься?
— Ты рехнулась ненароком? Только второй день учимся, какие на фиг семинары? Отдыхать надо, а не зад протирать над учебниками, тем более, что у меня их нет ещё. Надо в библиотеку нагрянуть. А… вспомнила прикол! — Она красиво засмеялась.
— В общем, в прошлом году мы с пацанами бухали в скверике у детсада, а я в тот день как раз собиралась за учебниками заглянуть. Так вот, ужрались все в хлам и там тетка какая-то проходит мимо скамейки. Говорит, такая: «Как вам не стыдно, что вы тут водку пьянствуете и безобразие нарушаете?»
— Так и сказала?
— Ну, нет, конечно, она цивильно объяснялась. Так вот, а мне уже по фигу было, я такая встаю, шатаюсь и спрашиваю у неё, а как нам пройти в библиотеку? Она смотрит квадратными глазами, а потом говорит: «Ну, знаете ли!» И ушла. Ой, мы ржали вообще, я, как вспомню — рыдаю…
— Кстати, у тебя сигареты есть? — спросила не очень худая.
— Нет. Да и вы бросайте это дело. Здоровье дороже, блин.
— Да брось ты. Курить вредно, пить противно, колоться больно, а умирать здоровой жалко.
— А ты что… колешься?
— Я что, дура по-твоему, совсем? Так, косячок забьём иногда, а чтобы колоться… нет, спасибо, не надо мне такого счастья.
— Молодец! Слушайте, мне надо шмотками новыми прибарахлиться. Предки бабок не дают, а они нужны. Эта учеба уже достала. Бросить бы всё на фиг, найти бабок и тусить без просыху.
— Хм. Вот Лариса знает, как бабло заработать, — сказала худющая и обратилась к подруге. — Слушай, познакомь ее с каким-нибудь другом Сергея.
— На что это ты намекаешь? — возмутилась их однокурсница. — Да ты упала, что ли? У меня уже три месяца как парень есть. Да и вообще…
— Шуток не понимаешь.
— Если бы я понимала все шутки, я бы давно умерла от смеха. Ладно, что-то я заболталась. Пора идти уже.
— А ты куда?
— На витрину позырю, время еще есть.
— Давай, проводим тебя!
— Да ладно, к чему такие почести? Ну, проводите.
х х х
Все трое ушли. Наташа проводила их взглядом и не заметила, откуда появилась цыганка — молодая, улыбчивая, с белыми- пребелыми зубами, золотыми серьгами, в красной грязноватой кофте и пестрой юбке с многочисленными оборками. Возле нее подпрыгивали двое шустреньких цыганят. Увидев Наташу, она им что-то по-своему прострочила как сорока и уверенно повернула к ней.
— Позолоти ручку, красавица, всю правду скажу.
Наташа неприветливо взглянула на нее, напряглась.
— Я не любопытная, придет время, все без тебя узнаю.
Цыганка затараторила, как заводная. Неожиданно, так, что
Наташа не успела откинуться назад, выдернула из ее головы волос, стала наматывать его на свой палец.
— Жила ты как у Христа за пазухой, на всем готовеньком, в мягкой постели спала, по своей воле ела-пила. Ухаживал за тобой молодой, красивый, в цвете лет, крепкого телосложения, умные речи говорил тебе. Трясся над тобой, глаз не сводил с твоего румяного личика, с пышных волос твоих. Непьющий, работящий, красавец мужчина. Близкая твоя, подругой называлась, от зависти бьется, зло на тебя имеет, не достался он ей, ты им завладела. Заглядывается она на него, как и раньше заглядывалась, недоброе помышляет, паутину плетет с утра до вечера, как паук на муху. Страдаешь ты, красавица, от беды хочешь спастись, от злых людей защиты ищешь. На красоту твою они позарились, ласково улыбаются, только знай, в своих интересах хотят тебя использовать.