Она встала.
— Подожди, я еще не рассказал тебе о своем сослуживце.
— Ну, ладно, — согласилась она, — рассказывай. И присела. — Только заранее предупреждаю, ни на какую дружбу со мной не рассчитывай.
— Хорошо, постараюсь. Я только попрошу тебя передать ему от меня привет.
— Передам, а кому? Как его зовут?
— Витька Донцов.
От удивления большие Наташины глаза сделались еще больше. Она услышала то, чего никак не ожидала, не предполагала и предположить не могла.
— Так это же и есть мой парень!
— Да ты чего?
— Просто невероятно! Трудно поверить, но, тем не менее —
именно так. Точно, земля круглая.
— А мы с ним вместе в армии служили: в одном полку, в одной роте. Ты даже не представляешь, какими мы были друзьями!
Они уставились друг на друга и от удивления не могли больше выговорить ни слова. Невероятное стечение обстоятельств поразило воображение обоих.
— Так что? Друг моего друга — мой друг, — наконец произнес он. — Клянусь, я тебе буду самым верным другом, что бы ни случилось. Я тебе буду таким же другом, каким был мне Витек. — Наташа, удивленно уставившись на него, молчала. Он взглянул в ее как-то по-особенному заискрившиеся огромные голубые глаза с такой теплотой и нежностью и так улыбнулся, что сердце ее размякло. — Кстати, ты сегодня, правда, плохо выглядишь. Я вижу, что–то неладно с тобой. Тебя кто-то обидел, да?
У Наташи вдруг задрожали губы, и ее начали душить слезы. Нервное напряжение от ночного кошмара, заглушаемое эйфорией от невероятного спасения, в эту секунду внезапно вырвалось наружу.
— Что с тобой? — с тревогой и недоумением воскликнул Дима.
— Я не знаю, — всхлипывая, сквозь слезы произнесла она. Он обнял ее за плечи, прижал к себе как ребенка. Она слегка отстранилась, но не убрала его руки.
— Да что с тобой? Успокойся, — говорил Дима, поглаживая ее по голове. — Прошу тебя, хватит! Почему ты молчишь? Скажи мне, что-то случилось? Наташа, что происходит? Я ведь могу помочь!
Она сидела на скамейке, прижавшись хрупким обессиленным телом к почти незнакомому парню, и продолжала плакать; по ее щекам ручейками катились слезы.
— Ну что ты плачешь как маленькая? Тебя кто-то обидел?
Она минуту сидела в нерешительности, затем чуть слышно прошептала:
— Почему ты так странно смотришь на меня?
— Потому что ничего не соображу. Ты так неожиданно заплакала.
— Ты, правда, мне поможешь?
— Конечно, обязательно помогу. Какие у тебя проблемы?
Наташа помедлила.
— Только, пожалуйста, не думай, что я какая-то ненормальная.
— Я и не думаю.
— В общем, мне негде жить.
— Как негде? А где же ты ночевала?
— Я нашла квартиру, но там… Думаю, что все-таки надо тебе рассказать. — Она тяжело вздохнула. — Даже не знаю, с чего начать… Понимаешь, со мной вышла такая история, — начала она. И рассказала Диме обо всем, что произошло с ней на остановке и в квартире Марии Степановны.
Дима слушал, сосредоточенно рассматривая перед собой надломленную ветку на дереве, и становился все мрачнее, а когда Наташа умолкла, он встал и, пройдя из стороны в сторону, твердо произнес:
— Я угроблю этого козла! На вокзале, говоришь, тусуется. Угроблю скотину!