— Идет.
х х х
Они направились по дорожке, изгибающейся в сторону автостоянки. Подходя к черному «Мерседесу», Наташа нехотя замедлила шаг, остановилась. Дима подхватил ее за руку, открыл дверцу и посадил на переднее сиденье. Тихо загудел двигатель, машина тронулась с места.
— Куда ехать?
Наташа назвала ему адрес, потом спросила:
— Это твоя машина?
Он повернул голову влево, выжидая момент, чтоб влиться в общий поток, и словно не услышал ее слов. Через мгновенье резко прибавил газ и понесся, обгоняя другие машины.
— Дима, это твоя машина? — снова спросила Наташа.
— Ну, а ты как думаешь? — На лице его появилось странное выражение, хотя он все время улыбался. — Ну, что ж не спрашиваешь, где я ее взял?
Наташа пожала плечами.
— А что спрашивать, и так понятно — не сам заработал.
— Не сам, отец прибомбил. Наташа, ты не удивляйся, он большой человек: на таможне работает. У него денег — куры не клюют.
До Александровки они домчались раза в два быстрее, чем Наташа добиралась на автобусе.
— Ну что, — сказал Дима, когда машина остановилась, — ты одна пойдешь?
— Нет, вдруг Борька не спит.
— Точно, я как-то мимо ушей пропустил, что он днем всегда дома. Это то, что мне нужно. — Заглушил мотор и с самым непроницаемым видом сказал: — Пойдем!
Когда Наташа захлопнула дверцу, Дима достал из бардачка выкидной нож, «лисичку», сунул его в карман. У подъезда Наташа подождала его. Вместе поднялись в лифте на шестой этаж, подошли к нужной двери. Наташа сначала прислушалась, затем вставила ключ в замочную скважину, отворила дверь. Они прошли в зал; Марии Степановны не было. Услышав громкий трескучий храп из спальни, Дима мельком огляделся и сказал:
— Ты пока займись своими вещами, приведи себя в порядок, а я побазарю с этим бульдозером.
Наташа почувствовала, как внутри парня вновь закипает гнев от воспоминания о том, что она ему рассказала. Резко схватив его за руку, воскликнула:
— Не надо! Я боюсь. — И умоляюще поглядела на него, пытаясь догадаться, что он с Боровом сделает.
— Можно подумать, что ты хочешь его простить. Мне это не нравится, Наташа. Как можно прощать человека, который издевался над тобой?
Она вновь попыталась говорить о последствиях.
— Наташа, хватит! Нечего бояться. Этот козел получит то, чего заслужил. Он нахмурился, в упор уставившись на нее, и, удерживая свое возмущение, приказал. — Делай то, что я сказал. — От его жесткого голоса все ее тело сжалось, напряглось. — Ну, хорошо. Успокойся. Собирай свои вещи, причешись, а я пока выйду на балкон.
— Я так боюсь. Ты можешь пострадать из-за меня.
— Прости, я не предполагал, что ты так испугаешься.
Вздохнув, девушка медленно подошла к сумке. Нашла расческу, посмотрела на себя в зеркало. Наклонив голову, принялась расчесывать волосы. Они мягко рассыпались по спине, концы их достигали до пояса. Продолжая смотреть на себя в зеркало, она не услышала за спиной шагов Димы, увидела лишь его отражение и оглянулась. Он стоял напротив и смотрел на нее.
— Ты управилась?
— Да.
— А теперь бери сумку и подожди меня на улице.
Она бросила взгляд на его руки.
— Ты все же будешь бить Борова?
— Не волнуйся, только слегка приглажу.
— Я не пойду одна, лучше в кухне постою.
— Ну ладно, иди в кухню.
Когда Наташа ушла, он открыл дверь в спальню — на деревянной кровати со скомканным одеялом, словно в соломенном гнезде, лежал Борька с раскинутыми руками и громко храпел. На журнальном столике рядом стояла бутылка с пивом, на полу валялся стакан. Дима прикрыл за собой дверь, подошел ближе и, рассмотрев жирное оплывшее от пьянки лицо спящего, негромко скомандовал:
— Подъем!
Боров испуганно открыл глаза, не соображая в чем дело, словно зверь, оказавшийся в западне, закрутил головой. Сон мгновенно улетучился. Дима заглянул ему в лицо.
— Не ждал?
Боров уставился на незнакомца. Так они несколько секунд с ненавистью смотрели друг на друга. Затем Боров оглянулся на дверь, видимо, вник в происходящее, стремительно вскочил и кинулся на Диму. Не дав схватить себя, Дима ребром ладони нанес ему сильный удар по шее. Боров упал, тяжело и часто задышал. Полежал и, собрав силы, попытался встать. Но Дима сокрушил его ударом кулака. Боров перегнулся, схватился руками за грудь. Дима отошел к окну и, посмотрев через стекло на улицу, взял с подоконника фарфоровую статуэтку обнаженной женщины, повертел ее в руках, разглядывая внушительные формы, а когда Боров начал выпрямляться, занес ее над его головой. Через мгновенье статуэтка, разбившись о череп, с треском разлетелась по спальне, в Диминой ладони остались лишь гладкие ноги и нижняя часть такого же гладкого туловища. От сильного удара Боров качнулся, с трудом удерживаясь на ногах. Дима дал возможность ему устояться, затем принялся молотить с таким видом, словно хотел превратить его в котлету. Боров сначала пытался вырваться из рук его, но вскоре прекратил сопротивляться и громко взвыл.