Дима свернул на Пушкинскую улицу, в середине квартала резко затормозил.
— Вот в этом доме будешь жить. — Он показал на девятиэтажное здание с множеством балконов. — Пошли.
х х х
Они поднялись на второй этаж, остановились у коричневой металлической двери, Дима нажал на кнопку. Дверь распахнулась — на пороге предстал высокий молодой мужчина с веселым и приятно-хитроватым лицом.
— Димка, ты? Здравствуй! — удивленно произнес он. У него оказался густой низкий голос. — Вот так сюрприз! Да не один, а с такой чудесной девушкой. Проходите.
Отступив и пропустив Наташу, он, как-то особенно дотошно окинув взглядом подъезд, захлопнул дверь и обнял Диму за плечи. В эту же минуту в прихожую выпорхнула его жена: совсем молоденькая, со стройными ножками, лукавыми темными глазами, нежной смуглой кожей и знойной обаятельной улыбкой. Она, видимо, только что приняла душ и причесала свои волнистые каштановые волосы, потому что выглядела завидно свеженькой, как подаренная кукла. Сунув руку в широкий карман черного с розовыми цветами халатика, она с непосредственным восторгом воскликнула:
— Ой, кто к нам пришел!
— Знакомьтесь, — сказал Дима. — Это Наташа, это Оксана, а это Валерка, современный нигилист.
Валерка обратил внимание на сумку, которую Дима держал в левой руке, усмехнулся.
— Конкурент, что ли?
Дима рассмеялся.
— Не смеши меня. Это Наташины вещи.
— Итак, если я не ошибаюсь, ты решил обрадовать нас знакомством со своей девушкой.
— Наташа не моя девушка, Наташа девушка моего друга.
— Вот черт! — почесал затылок Валерка, невольно сделав шаг к Наташе. — Не повезло мне, думал, теперь всегда смогу любоваться твоими голубыми глазами.
— Отстань, чего ты ее смущаешь? — возмутилась Оксана.
— Не отчаивайся, — улыбнулся Дима, — у тебя будет такая возможность. — И повернулся к Оксане. — Оксана, у нас с Наташей сегодня столько важных дел было, нам даже позавтракать не удалось. Ты не дашь нам умереть с голоду?
— Конечно, мои дорогие, сейчас я вас накормлю. Мы сами как раз собрались поесть. Наташа, проходи в кухню и вы тоже.
Все четверо прошли в кухню. Глаза Наташи невольно сделались удивленными, — такой просторной и с таким шиком обставленной оказалась эта комната: пеналы, шкафчики, отделанные кафелем стены, газовая плита, — все одного цвета, под дерево.
— Кушайте на здоровье, — сказала Оксана, усадив всех за стол и подавая в тарелках поджаренные котлеты с гарниром, ветчину, тонко нарезанные ломтики хлеба.
Наташа очень проголодалась, от запаха домашних котлет она проглотила слюнки и потянулась к вилке. Валерка взял крепкой рукой с длинными, как у музыканта, пальцами бутылку белого вина.
— Будете? — Никто не изъявил желания. Он налил вино в стакан. — За знакомство! — Выпив, приложил к губам салфетку. — Ну-ка, что мы тут с Оксаночкой сотворили.
Завязался разговор о том, о сем. Преодолевая застенчивость, Наташа еще больше чувствовала себя скованной от необычной обстановки, по этой причине не осмеливалась вступать в беседу, лишь ела и слушала.
— Моя душа истерзана тоской, — с серьезным видом проговорил Валерка. — Придавили меня заботы, головы от них не могу поднять. Эх, вернуться бы снова в далекую молодость — самую замечательную пору моей жизни.
— Вы думаете, я ему надоела? — засмеялась Оксана. — Это он в квартире не хочет убирать, боится подойти к пылесосу. Сегодня из-под палки заставила делать котлеты, так он теперь весь истосковался по холостяцкой жизни.
— Какая ты догадливая. Впредь буду иметь в виду, — отшутился Валерка и посмотрел на часы. — Вы извините, у нас билеты на поезд.
— Я знаю, — сказал Дима. — Потому мы с Наташей и поспешили застать вас дома.
Валерка чуть сощурился и, взглянув на Диму, продолжал улыбаться. Дима прочитал в его глазах, что он пытается понять причину их с Наташей визита, но молчит, ожидая, когда Дима сам все ему расскажет. И Дима не стал больше медлить.
— Валера, ты помнишь, я тебе рассказывал про своего армейского друга из Семикаракорска?
— Ну да, конечно.
— Так вот… Наташа его девушка. Она поступила в институт, а жить ей негде. Нашла одну квартиру, но там и хозяйка, и сын ее — оба алкаши.