- Не удивлен.
- Вы не первый раз ссоритесь, Макс. Если бы я каждый раз тебя увольнял, то сделал бы это уже раз десять.
- Ну, в этот раз не сдерживайте себя.
- Дерзишь.
- Да нет, просто заискивать устал.
- Ты знаешь, мы с твоим отцом дружим много лет…
- Дружите и дальше, я тут причем? Я – не отец.
- Тогда пиши заявление по собственному, - зло посмотрел на него начальник.
- Лады, - согласился Макс и вышел из кабинета.
Он был очень зол на себя. Ведь обещал себе держаться! В его же интресах было остаться на работе и наблюдать изнутри за тем, что происходит. Смотреть не сквозь розовые очки, как раньше. А совершенно другим взглядом. Осознанным.
Все, что для этого нужно было – просто попросить Анатолия Федоровича. Пообещать помириться с Ромкой. Намекнуть, как расстроится его отец. Но, черт возьми, как же это все надоело!
Макс вошел в кабинет, и быстренько настрочил заявление.
Но перед тем, как отнести его, он прошмыгнул в кабинет Ирины Павловны. Макс быстро и шумно открыл все ящички ее стола. Они были завалены бумагами и медицинскими инструментами. Макс сгреб все бумаги и сунул их себе в рюкзак. Затем включил компьютер Ирины и вошел в систему. Он отцепил флешку от брелка с автомобильными ключами, стер свой плейлист и поставил на копирование базу данных. Сделать это его попросил следователь Виктор Викторович.
Что ж, минут пятнадцать придется подождать…
***
Оля лежала в своей кровати. Девчонки ушли на вечернюю прогулку во дворе. “Прогулку”! Ходят там по территории кругами, как заключенные, только робы в полосочку не хватает! Нет уж, спасибо!
Она, Оля, лучше отправился на другую прогулку – по дому. Надо исследовать его поподробнее. Она еще не была на верхних этажах, это же не запрещено? По крайней мере, ей никто ничего не говорил. Значит – можно!
Мягко, как на кошачьих лапках, она прошла по коридору, до широкой витой лестнцы. Сверху доносились какие-то голоса. На каком языке они говорят? Кажется, на английском, но на каком-то ломаном. Это не британский и даже не американский вариант. Они не выговаривают букву “Эль”! Буквы эль нет в японском языке. Например, японец никогда не выговорит ее имя, Оля. Вместо этого он скажет “Оря”. Получается, к ним пожаловали япошки? Скорее всего. Девушка была уверена в этом на девяносто процентов.
Оля поднялась на этаж и выглянула в затемненное панорамное окно. На парковке она увидела сразу несколько автомобилей. Один из них был с дипномерами. “Нехило они размахнулись”, - подумала Оля, - “Такую машину на дороге никто и не остановит, хоть гранатомет на крыше вези - себе дороже”.
Девушка несколько раз мысленно проговорила номера всех авто. Хоть один бы запомнить! Пригодится, когда она свалит из этого адка. А в том, что она выберется, Оля не сомневалась. Если думать о плохом – можно сразу ложиться, и лапки кверху. Нет, за свое место под солнцем она привыкла бороться!
Оля бесшумно пошла по коридору второго этажа. Голоса становились все громче. Кажется, разговаривают за той широкой дверью, последней по коридору! И она приоткрыта.
Стараясь не дышать, Оля приблизилась к помещению и заглянула внутрь.
Ее поразило то, что в огромной зале рядами стояли детские прозрачные люльки. “Откуда здесь столько младенцев, ведь женщин гораздо меньше”, - в растерянности подумала Оля.
Между рядами сновала медсестрица с длинными каштановыми волосами. Неподалеку стояли несколько иностранцев азиатской внешности (все-таки япошки!). Теперь они обсуждали что-то на своем языке. Медсестра останавливалась у кроваток и демонстрировала одного малыша за другим. Крутила в руках, как товар. Оле стало противно, и сама того не осознавая, она поморщилась.
Один из малышей в руках циничной девушки в белом халате проснулся и горько заплакал, широко открыв беззубый маленький ротик. Япошки в ответ одобрительно закивали и даже засмеялись.
- Найди со второй отрицательной группой крови, - сказал один из мужчин на ломаном английском, и Оля сжала руки в кулаки.
“О чем они вообще говорят? Лучше об этом не задумываться!”, - Оля начала глубоко дышать, чтобы успокоиться. Эх, с каким удовольствием она бы сейчас расцарапала эти сытые, довольные, иностранные рожи!
Но если она бросится на них сейчас, кому станет от этого лучше? Никому. И пусть несколких младенцев сейчас увезут, зато она постарается спасти остальных! Если, конечно, получится осуществить задуманный план.
“Папа, где ты?!”, - с тоской подумала девушка, - “с тобой было бы надежнее и проще!”