— Кто бы знал, как мне тошно, — немедленно ответила она. — Особенно рядом с тобой.
— Ну так в чем дело? Тебя кто-то держит, что ли? Вот бог, вот порог. Направление — зюйд-вест. Так что вперед и с песней.
Ольга посмотрела на него с нехорошим, насколько позволял разглядеть полумрак, прищуром, а потом дернула дверь и вышла наружу. В лицо Алексея ударил холодный ветер со снегом.
— Куда собралась?
— Пошел ты на хрен, урод, — отчетливо сказала Ольга и так бахнула дверью, что в салоне зазвенело. Провалившись в снег, она с минуту барахталась в овраге, а потом полезла наверх. Мимо окна мелькнула ее тень, направившаяся в обратную сторону.
У нее был муж, у него была жена… Дикость какая.
Алексей затейливо выругался. Самое неприятное — она права, хотя признаться в этом выше его сил.
«Ничего, — злорадно подумал Алексей. — Побесится и вернется! Куда ей деться в такую погоду?»
Однако Ольга не возвращалась. Он вытащил сотовый, чтобы ей позвонить. Ни одно деление не высветилось в окошечке «Нокии», связи не было. Алексей посидел в машине пару минут, а затем, зло выругавшись, выскочил наружу и помчался за Ольгой.
Ее пошатывающаяся под порывами ветра фигура была уже довольно далеко, почти незаметная на фоне разбушевавшейся вьюги. Шипя от ярости, Алексей помчался следом, увязая в снегу едва ли не по колено. Брюки быстро промокли, и по ногам пополз холод, обжигающий и лютый.
Пригибая голову от ветра, Ольга брела по заметаемой дороге, и ее растрепавшиеся волосы были белыми от налипшего снега. Почти ничего не видя, она целеустремленно шагала вперед в своих тоненьких сапогах, оступаясь и взмахивая руками для равновесия. Болтавшаяся на плече сумочка то и дело взмывала вверх воздушным шаром, и Ольга торопливо ловила ее рукой.
— Куда ты летишь? — гаркнул Алексей, догнав ее и схватив за локоть. Не оборачиваясь, Ольга выдернула руку. — Вернись в машину!
— Отстань!
— Не отстану! Замерзнуть захотела?
Ольга остановилась и, отвернувшись от ветра, с яростью выдохнула:
— Уж лучше замерзнуть, чем с тобой еще хоть час просидеть.
Лицо у нее было совершенно несчастное.
Не слушая, Алексей схватил ее за руку и поволок обратно к машине. Снег бил в лицо, не успевая таять.
— Пошли, говорю! До трассы километров пятнадцать, в такую погоду дойти нереально.
Алексей дотащил Ольгу до машины, втолкнул в успевший остыть салон, сам уселся рядом. Он вынул телефон и, раздраженно посмотрев на экран, с надеждой спросил:
— У тебя мобильный работает?
Ольга пару секунд не двигалась: отходила от ветра и злости, а потом нехотя сунула руку в сумку, вынула сотовый и нажала на кнопку.
В высветившемся окошечке появилась фотография ребенка, обнимающего большого плюшевого зайца. Слабый свет мобильника слегка рассеял мрак салона, бросив на подбородок, нос и щеки женщины синеватые блики. Ольга поводила пальцем по сенсорной панели, потыкала в список имен, выбрала наиболее подходящее и поднесла трубку к уху.
Из динамика моментально донеслись занудные переливы.
— Понятно же, что сети нет, — пробурчал Алексей, успевший заметить, что в ее телефоне тоже не горела ни одна палочка связи.
— Я видела, — холодно отозвалась Ольга. — Подумала, а вдруг?
— Планшетник с сим-картой? Может, там связь будет?
Она отрицательно покачала головой.
— М-да, — выдохнул Алексей. — Дела…
Некоторое время они сидели молча, слушая, как воет ветер да долбится в закрытые окна вьюга, а потом Ольга безразличным голосом спросила:
— И что делать?
Алексей помолчал, затем нехотя ответил:
— Ждать, наверное, пока рассветет.
— А потом?
— Потом видно будет, — философски проговорил Алексей, и, внезапно обозлившись, резко добавил: — Чего ты ко мне пристала с тупыми вопросами?
— Не психуй, а? Без тебя тошно.
— А ты не лезь!
— Я не лезу, я пытаюсь понять, что нам делать. Мы в сломанной машине, на пустой дороге, которую вот-вот заметет снегом, до города — километров пятнадцать. Искать нас никто не будет. Менты объявили штормовое предупреждение, и это значит, что даже если мы пройдем столько пешком, нас никто не подберет. Я все верно изложила?
— А еще связи нет, — ядовито дополнил Алексей.
— И связи нет, — ничуть не смутилась Ольга. — То есть, когда наступит утро, для нас ничего не изменится, верно?
Алексей промолчал.
— Потому я и спрашиваю: что нам делать? Есть разумные предложения?
— Да. Подождать до утра. Может быть, к утру распогодится. Не вечно же этот кошмар будет длиться.