В больнице, куда Алексей пришел ее навещать вместе с Ванькой, она выглядела несчастной, с немытой головой, чернотой под глазами, закутанная в одеяла и бесконечно, с хрипом кашляющая. Увидев мать в виде страшной снежной бабы, ребенок испугался и вцепился в отца.
— Не надо было его приводить, — прохрипела Ольга. — Видишь, как он испугался?
— Что врачи говорят? — строго спросил Алексей. — Хотя… я сам узнаю. Ты только кивай. Скоро тебя выпишут?
Ольга пожала плечами.
— А с ребенком все хорошо?
Она подумала и кивнула, но несколько неуверенно.
— Ну и хорошо. Дома все нормально, на работе тоже. Зуевы передают тебе привет, и Ирка со своим мачо тоже. Обещают навестить, но их пока все равно не пустят. Я-то с боем прорвался. В общем, все хорошо…
Ванька жался к отцу, долго не решаясь подойти к матери, а потом вдруг, вздохнув, бросился к ней на кровать, обнимая ручонками ее похудевшую шею.
— Мама, пойдем домой! Мама, пойдем!
Ольга прижала к себе сына и расплакалась. Заглянувшая на шум докторша с неодобрением поглядела на эту картину и решительно велела Алексею убираться вместе со всеми бациллами.
У дверей он оглянулся, потому что послышалось, будто Ольга что-то сказала.
— Что?
— Говорю, не балуй его. И не вздумай по пути в «Макдональдс» заехать.
— Конечно-конечно, — пообещал Алексей, зная, что соврет. В конце концов, от одного визита в эту американскую харчевню непоправимого вреда желудку сына нанесено не будет. Тем более что Ванька на пути в больницу «Макдональдс» углядел из окна и потребовал от отца заветную красную коробочку с детским обедом, в который вкладывались игрушки: героический лев, болтливая зебра, грациозная бегемотиха и жираф-мизантроп из нового мультфильма. Сын смотрел его каждый вечер, невзирая на запреты няньки. Пританцовывая перед телевизором, он радостно подпевал нарисованным зверушкам:
— Ай лайк ту мувит-мувит! Ай лайк ту мувит-мувит!
В «Макдональдсе» Ванька съел порцию почти полностью, выскреб из вазочки мороженое, выпил свой коктейль и половину коктейля отца, не сводя глаз с новых игрушек. За оранжевыми столиками заведения сидели люди, ели свои гамбургеры, пили колу и коннектились в сети, пользуясь бесплатными щупальцами вай-фай. Эта суета из разноголосых людей казалась чем-то ностальгически-нереальным, беззаботным, словно из юности, когда все было слишком просто. Просто поесть, поспать, повеселиться или вот даже завести ребенка, не думая, что через пару-тройку лет, в статусе родителя, придется думать, что кола и жвачка для него вредны.
— Ванька! — строго сказал Алексей, нахмурив брови.
— Фто? — вскинул глаза сын, такие же карие и круглые, как у матери.
— Маме не скажем, что в «Макдональдс» заезжали, ладно? А то проблемы будут. Понял?
— Понял! — охотно повторил сын.
— Молодец. Что ты понял?
Ванька глубокомысленно покрутил головой и повторил:
— Понял! Папа, у тебя паблемы есть?
— Нет у меня проблем пока, — ответил Алексей.
— И у меня нет. Давай пупим?
— Умница ты мой, — усмехнулся Алексей. — Доел? Забирай свой зверинец и поехали домой.
Дома, когда он уложил Ваньку в кровать и долго сидел в детской, потому что сын никак не хотел засыпать и все крутился под одеялом, Алексей думал об Ольге, их еще не рожденном ребенке и о том, как все будет дальше, пока Ванька, приоткрыв сонные глаза, не сказал:
— Мне нвавятся игвушки. Папа, я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, — ответил Алексей.
***
Ожидая привычных удовольствий, Лика торопливо забегала по квартире, наводя в ней относительный порядок. По большому счету, можно было бы пропылесосить, но куда важнее полежать часок в ванной, сделать свеженький макияж и уже потом, если останется время, накрыть стол в романтическом ключе: бутылочка вина, свечи, фрукты в вазочке.
В ванной она «перележала». Лика вообще любила понежиться в горячей воде до тех пор, пока кожа не размягчится и не станет розовой и гладкой, как у младенца. После купели Лика чувствовала себя обновленной, податливой и нежной, что, собственно, от нее и требовалось, правда, частенько доставалось это вовсе не Алексею. Вот и сейчас, услышав чириканье телефона, она торопливо схватила трубку.
— Уже еду. Чего хочет моя зая?
— Зая хочет сладенького, — промурлыкала Лика нежно. — Зая очень хочет клубнички и мороженого.
— А бухло у заи есть? — неромантично осведомился собеседник. — Под клубничку-то?
— Бухла навалом, приезжай уже, — в тон ответила Лика, рассмеялась и, мельком взглянув на часы, охнула и торопливо отключилась.