— Конечно, — после короткой заминки ответил Филипп, и она эту заминку безошибочно уловила, чувствуя, как ёкнуло внутри. — Но давай не будем паниковать заранее. Еще ничего не случилось.
Они вернулись в спальню и после непродолжительной возни вновь занялись любовью, но уже без особого воодушевления. Каждый думал о своем.
Проводив Филиппа, Лика убрала следы преступной страсти, сменила белье, выбросила окурки, пустую бутылку из-под шампанского и даже мусор вынесла, чтобы, не дай бог, Алексей не заглянул в стоящее под мойкой ведро. Занятая делами, она не вспомнила, что он не позвонил ей ни разу. Убрав в квартире, Лика завалилась на диван, включила телевизор и стала ждать, не заметив, как задремала.
Она проснулась поздним вечером. В квартире было тихо.
— Леша? — позвала она хриплым со сна голосом.
Никто не ответил. Лика поднялась и, чувствуя неясную тревогу, прошла в спальню. Кровать была пуста. Схватив телефон, она не увидела пропущенных вызовов. Часы на экране показывали одиннадцать вечера. Лика набрала номер Алексея, но услышала лишь равнодушный голос оператора, сообщившего о том, что аппарат абонента находится вне зоны действия сети.
Они крепились, стараясь не спать, почти всю ночь, но в накренившейся машине с задранным кверху бампером было холодно, так холодно, что плед, натянутый до самых глаз, совершенно не спасал. Оттого, что разговор не клеился, под утро их все-таки сморил сон, беспокойный, дурной и вязкий, как патока.
Ольга очнулась первой, стуча зубами от холода, обнаружив, что ее голова лежит на плече у Алексея, а рука засунута ему в карман. Она не помнила, снилось ли ей что-либо, но ощущение тревожности мгновенно навалилось еще до того, как она открыла глаза. Чувствуя, как противная дрожь сотрясает все тело, Ольга глухо простонала и закашлялась, разбудив Алексея, а потом осторожно пошевелила онемевшими от холода и неудобной позы ногами.
— Который час?
Голос Алексея был настолько хриплым, что Ольга лишь по отдельным каркающим звукам догадалась, о чем муж спросил. Нашарив в кармане мобильный, она вытащила руку из-под пледа, почувствовав, что пальцы с трудом удерживают пластмассовое тельце телефона. Экранчик вспыхнул, но как-то неохотно, притормаживая, а батарея, остывшая даже в кармане, показала всего две палочки.
— Семь двадцать две.
Собственный голос звучал не лучше. Изо рта вырывался густой пар. Ольга закашлялась. За окном была прежняя чернота с воющим ветром.
— Связь есть?
— Нет.
— Фигово.
Он повел могучими плечами, и плед, дающий иллюзию тепла, сполз вниз. Алексей подхватил его и снова натянул до подбородка.
— Замерзла?
— Конечно, — коротко ответила Ольга синими губами. — Посмотри свой телефон, может, у тебя есть хоть одно деление.
Алексей повозился и, осторожно вытянув из под пледа мобильный, бросил на него короткий взгляд.
— Есть? — с надеждой спросила Ольга.
— Нет. Мертвая зона. Тут низина, сигнал не доходит… Господи, как жрать охота… У тебя ничего нет?
— Вроде жареной курицы? — осведомилась Ольга, и в ее тоне послышался намек на улыбку.
— Ну, мало ли… Ты же запасливая, может, какой бутерброд завалялся… Погоди, ты на кладбище конфеты везла. Все там оставила?
— Наверное. Подай сумку.
Перегнувшись через сидение и слегка навалившись на нее, Алексей подцепил оставленную на переднем сидении сумку и, не дожидаясь, пока Ольга вытащит руки из-под пледа, торопливо расстегнул молнию.
— Эй! — возмутилась она. — Это вообще-то моя вещь!
— В критических ситуациях нет понятий «моё» и «чужое». У нас критическая ситуация? Значит, сумка не твоя, а… всехняя. Есть возражения?
— Да.
— Вот и прекрасно. Изложишь их в письменном виде и отправишь моему секретарю.
Он все дергал и дергал замок, но молния, в которую попала подкладка, не поддавалась. Рыча от злости, Алексей дернул замок так, что тот сломался. Он замер и осторожно выдохнул, ожидая выволочки.
— Ничего, ничего, — подбодрила Ольга. — Не стесняйся.
Искать что-нибудь съедобное в темноте салона было почти невозможно. Алексей подсвечивал себе мобильным, бурча под нос что-то нечленораздельное. Прикрыв глаза, Ольга откинулась на спинку, трясясь от холода.
— Мать, да у тебя тут «Сникерс»! — обрадовался Алексей. — Все ж таки ты молодец! «Сникерс» — это хорошо.
— Да, да, — уныло согласилась Ольга. — Поцелуй меня в пачку. Что делать будем?
— Ну, поедим, а через час рассветет, и я пойду в деревню, — глубокомысленно ответил Алексей, содрал обертку с шоколадки и разломил ее непослушными руками. Большую часть, после недолгих колебаний, он протянул Ольге и, затолкав в рот свою долю, уставился в окно.