— Леш?..
Ольга не обратила внимания, что назвала его по имени, как всегда в те моменты, когда сердце начинало трепетать от волнения или страха. Он тоже этого не заметил и даже счел чем-то само собой разумеющимся то, что бывшая жена стиснула замерзшими пальцами его руку.
— Ничего особенного, — ответил он. — Просто развалюха. В деревнях всегда так бывает, особенно сейчас. Не в СССР живем. Умирают деревни-то.
— Вон еще одна развалюха, — дрожащим голосом сказала Ольга и мотнула подбородком в руины напротив. — И еще. Когда ты проезжал, так же было?
Он и сам прекрасно видел, что ближайшие четыре дома выглядели ничуть не лучше своего собрата, встречающего гостей на засыпанном въезде. Отвечать не имело смысла. Может, и тогда было так же, может, в деревеньке еще жили. Какая разница теперь?
Мертвая зона. Сейчас солнце сядет, и со старого погоста полезут упыри.
Жуть какая.
— Леш, пойдем отсюда, — тихо сказала Ольга.
Он медленно повернул к ней голову и так же тихо спросил:
— Куда?
— Не знаю. К машине, к трассе… куда угодно, лишь бы подальше. Мне тут не по себе.
Ольга потянула его за руку, но Алексей не двинулся с места. Она дернула еще несколько раз, а потом обиженно воскликнула:
— Ну, что ты?
— Мы не дойдем, Оль, — произнес Алексей. — Сюда еле дошли.
— Дойдем, — упрямо сказала она. — Доберемся до машины, отдохнем, а завтра отправимся к трассе. Леш, ну пожалуйста!
Видя, что он отрицательно мотает головой, Ольга рассердилась.
— Тарасов, ты что, ослеп? Это брошенная деревня! Мертвая! Дома развалились, их разграбили! Ты видишь? Нет ни одного дымка, ни кошек, ни собак, ни людей — ни следа! Ничего нет! Пойдем, пока еще хоть что-то видно!
— Оль, через час будет совсем темно. Можем пройти мимо дороги, и тогда нам точно каюк, — мрачно сказал Алексей. — Понимаешь?
Он ожидал, что у Ольги начнется истерика, и даже внутренне подобрался, готовясь встретить ее атаку, как тогда… Но бывшая жена вдруг отступила на два шага, а ее лицо с заострившимся всего за сутки подбородком вдруг стало отрешенно-спокойным.
— Понимаю, — ответила она равнодушным голосом автомата. — Я все понимаю, Тарасов. Только нам и здесь каюк. Без шансов, верно? Тут нас точно никто не найдет.
Разболтанной походкой марионетки она сделала несколько шагов назад, к заснеженному полю, а потом опустилась на колени и застыла, тупо смотря вниз.
Алексей знал, что должен ее утешить, заставить подняться и пойти на поиски (возможно, где-то в заброшенных домишках теплится жизнь), но сейчас видеть этот отрешенный старушечий взгляд было выше его сил. Вспомнив, что уже несколько часов не курил, он полез в карман, вытащил сигареты, зажигалку и мобильник. Сунув сигарету в рот, Алексей прикурил, старательно прикрывая огонек зажигалки от ветра, а потом, проведя пальцем по сенсорной панели телефона, бросил взгляд на экран.
Связь была.
Не поверив своим глазам, Алексей поднес телефон к глазам.
Одно, самое крохотное деление, светилось белым цветом. Алексей закашлялся, выплюнул сигарету и заорал:
— Ольга! Связь! Связь есть!
От его крика она подняла голову и вдруг задрала ее к небесам, словно благодаря Всевышнего. Торопливо чиркнув пальцем по экрану, Алексей вывел панель с цифрами и, набрав номер полиции, нажал кнопку вызова.
На панели моментально появилась надпись: «Батарея разряжена».
«Только не сейчас!», — подумал Алексей, прижимая трубку к уху.
— Бу-бу-бу, — сказал неразборчивый женский голос. Слышно было отвратительно. Не разобрав ни слова, Алексей заорал:
— Алло! Полиция! Помогите нам. Мы в деревне Юдино, в сорока километрах от города! Машина сломалась! Мы застряли! Пожалуйста! Мы замерзаем!
— Бу-бу-бу! — недовольно ответила трубка.
— Алло! Вы меня слышите?
— Бу-бу-бу…
— Алло!.. Алло, твою мать!
Трубка ответила гнусными переливами, обозначающими, что связь прервалась. Алексей раздраженно оторвал телефон от уха и взглянул на экран. Одинокая палочка связи пульсировала, то появляясь, то исчезая. Он повернулся к Ольге, наблюдавшей за ним с тревогой.
— Дай телефон, у моего батарейка сдыхает.
Ольга торопливо сунула руку в карман, затем во второй, а потом, смертельно побледнев, рванула сумку и начала торопливо вытряхивать из нее все прямо на снег. Оставив бабское барахло валяться, она перевернула сумочку, потрясла, проверила отделения, после снова залезла в карманы пальто, вывернув их наизнанку.