Разыскивать якобы вооруженного типа патруль не стал, да и где его было искать? Машина оказалась пустой, а разыгравшаяся метель замела следы. Потому Чебыкину велели погрузиться в свой рыдван и ехать следом за патрульными в ближайшее отделение, где старший лейтенант Зайцев ожесточенно расстреливал злыми птичками армию зеленых поросят.
Разноцветные птички с нахмуренными бровями разбивали хрупкие баррикады зеленых свиней. Свиньи катились, набивали синяки и растворялись в облачках дыма.
Веселуха!
Погода была, как говорится, «нелетная», оттого и происшествий ноль. С утра уже удалось кемарнуть на сдвинутых стульях, малодушно не подходя к телефону, потом в кабинет пришла свидетельница по давнему делу, которую удалось выпроводить довольно быстро, а затем, после сладкого до приторности чая с бутербродом в компании с дежурным Славкой Гончаровым, Антон уселся за компьютер, отпечатал пару документов и с радостью загрузил любимую игрушку.
По закону подлости именно в этот момент, когда он уже окончательно расслабился, патруль приволок ограбленного гражданина.
Глядя на Чебыкина, худого, нескладного, с острыми локтями и коленями, в нелепых очочках и торчащим вихром волос, Антон сразу подумал: за такими несчастья следуют хороводами. Неудивительно, что на дороге неизвестный напал именно на него. Сразу видно — лох ливерный, раздрыга, неудачник. У таких всегда пропадают деньги, рвутся пакеты с покупками, на них нападают хулиганы, а в поездах им достается проклятое место плацкарта — номер тридцать семь, боковушка возле туалета.
— Вы хоть уверены, что у него был настоящий автомат? — недоверчиво спросил Антон, с явной неохотой нацеливая ручку в протокол.
— Я что, по-вашему, совсем идиот? — обиделся раздрыга. — Или автомата никогда в руках не держал?
— Где это вы его держали? — хмыкнул Антон.
— В армии, — пояснил Чебыкин, а потом смущенно добавил: — Три раза. На присяге и дважды на стрельбище… Правда, это давно было.
Глядя на недоверчивое лицо Зайцева, раздрыга торопливо добавил:
— Нет, я правда в армии служил, хотя по здоровью не подходил совсем, но меня не комиссовали. На медкомиссии в части врач за голову схватился. Сказал, как тебя с твоими сколиозом, плоскостопием и экземой вообще призвали?..
— А вы что? — поинтересовался Антон.
— Я сказал: меня никто не спрашивал. Забрали, и все, кто ж оттуда просто так выпустит? Так что вы не подумайте, товарищ… — он бросил торопливый взгляд на погоны собеседника, — старший лейтенант, я в оружии кое-что понимаю.
— Я это все к тому спросил, — скучным голосом прервал Антон, — что сейчас игрушки такие реалистичные делают, от настоящих не отличить. Может, у него в руках был пластмассовый автомат, а вы с перепугу навоображали себе бог знает что?
Раздрыга придавил пальцами очки и потер переносицу, а потом неожиданно спокойно, с неким аристократическим достоинством спросил:
— Какой в этом смысл?
— То есть?
— Какой смысл выходить на дорогу с игрушечным автоматом?
Антону очень хотелось рявкнуть: «Таких, как ты, лошар грабить!», но он сдержался и лишь равнодушно пожал плечами, мол, кто их, психов, знает?
— Маскарад. Знаете, как в фильмах, дымовая завеса.
— Странный какой-то маскарад, вы не находите, товарищ старший лейтенант? — тем же тоном спросил Чебыкин. — Автомат пластмассовый, шапка армейская, под тулупом, кстати, вполне казенного вида подстежка от бушлата, армейский ремень и камуфляж. Не проще ли было выйти на дорогу с одним автоматом?
— А вы, Игорь… как вас по батюшке?..
— Леонидович.
— …Игорь Леонидович, кем работаете?
— А что? — насторожился раздрыга и снова поправил очки. — Ну допустим, инженером.
Разумеется! Кем еще может работать ливерный лох? Только инженером.
— Вот и работайте инженером, — строго сказал Антон. — А в оперативные дела не суйтесь, особенно если ничего не понимаете.
— Да я и не суюсь, — обиделся Чебыкин. — Просто это… того… нелогично. Тут же воинская часть неподалеку. Я бы на вашем месте…
— Вот когда будете на моем месте, тогда и станете говорить, — отрубил Антон.
— Я вообще тогда говорить не буду, — буркнул Чебыкин. — И это… Раз я вам не нужен, то, пожалуй, поеду. Мобильник, конечно, жалко, ну и фиг с ним.
— Заявление писать не будете? — обрадовался Антон.
— Нет.
Антон уже хотел было подписать пропуск раздрыги, как вдруг рядом зазвонил телефон.
— Антоха, этот ограбленный еще у тебя? — спросил дежуривший Славка Гончаров.