— Так, погоди, — встревоженно сказал Зуев. — Я сейчас попробую что-нибудь узнать, а потом тебе перезвоню.
— Что узнать?
— Ну, вдруг авария была какая… Ты в больницы звонила?
Лика, разумеется, никуда не звонила, но зачем-то соврала, что звонила, в больницы, морги и МЧС, а потом, чтобы не дать Виктору опомниться, осторожно спросила:
— А телефон Ольги ты знаешь?
— А что?
— Ну, вдруг она вернулась и знает, что с ним.
Виктор секунду помолчал, а потом сказал:
— Сейчас я перезвоню.
Минут через пятнадцать он действительно перезвонил и сообщил, что Ольга домой не вернулась и на работу не вышла, а ее мобильный тоже не отвечает. Лика немедленно разрыдалась и сквозь всхлипы стала требовать от Виктора «сделать что-нибудь». В кино героини все время рыдали и требовали помощи от суперменов, а те, в свою очередь, торопливо подставляли могучую грудь, защищая нежную фиалку от житейских невзгод.
Виктор торопливо пообещал и отключился. Лика без особой охоты выпила чашку кофе, сгрызла тост и вернулась в спальню, где было удобнее всего страдать, доводя себя до исступления.
В процессе страданий она немного поспала, обновила статус в Твиттере, выложила фото себя заплаканной в Инстаграме, потому что бегать из угла в угол и переживать было слишком скучно, но с каждым новым часом ей становилось все страшнее. Привычные методы отвлечения не спасали. Не вытерпев, Лика позвонила Филиппу.
— У нас тут все на ушах, — деловито проинформировал ее он. — Носятся и вопят: шеф пропал, шеф пропал. Хотя, мне кажется, уже думают, как в случае чего будут делить пирог.
— Сволочи какие, — зло проговорила Лика. — Вот он вернется, им мало не покажется.
— Если вернется, — поправил Филипп.
— Что ты ерунду говоришь? Вернется, конечно.
Сейчас она была всецело на стороне Алексея и уже не думала, что пять минут назад представляла себя едва ли не вдовой, отчего позволила себе наивно поразиться людской наглости. Надо же, еще ничего неизвестно, а они трон делят…
— Ой, не скажи. Ты на улице была? А я был. Там полная кабзда. Я до работы добирался два часа… Кстати…
Голос Филиппа изменился, и он осторожно поинтересовался:
— Зая, а ты думала, что будет, если Алексей не вернется?
— Что значит — не вернется? — похолодев, спросила Лика.
— То и значит. Что, если ему кердык? Мало ли. В аварию попал, например.
— Дурак! Его всего один день нет, а вы…
— Ты не ори, слушай умного меня. Если вдруг Алексис склеит ласты, кому все это достанется?
— Что — это?
— Это. Квартира, например. И фирма. Вы же не в браке. Понимаешь, к чему я? Ты в случае чего не можешь ни на что претендовать.
— Быстро же ты его похоронил, — едко сказала она. — Я по колено в шоке от такой практичности.
— Что есть, то есть. Ты не язви, а думай.
Лика помолчала, потом глухо простонала:
— Господи, я ведь тут даже не прописана! Филипп, что мне делать?
— Надеяться на счастливое избавление, — серьезно ответил он, а потом хохотнул: — Что, представила свою жизнь? И как тебе перспектива возвращения в Зажопинские Выселки? Нет, мать, ты все-таки балда. Как же ты его не окольцевала-то за столь длительное время? А сейчас вот выкинут тебя на улицу, и все, амба, сгорела свечка.
— Какая еще свечка? Что ты мелешь?
Она почти визжала, но сбить Филиппа с толку было трудно.
— Это я образно. Я бы на твоем месте устроил на хате прощальный шмон, чтобы уж совсем пустой не уходить.
— Я не такая, — с достоинством возразила Лика.
Филипп хохотнул.
— Такая-такая. Ладно, работать надо. Я еще позвоню. Не кисни, на радуге зависни. Держи хвост пистолетом и все такое.
— Пошел ты! — рявкнула она и раздраженно сбросила звонок.
После пророчества Филиппа Лике стало холодно и страшно. Она улеглась в неубранную с самого утра постель, потянула на себя одеяло и укуталась в него, как в кокон. Что, если Филипп прав и ей действительно придется уйти из этой квартиры в суровую неизвестность? И куда? К Филиппу?
С ним было хорошо играть в любовь, красивую, страстную, как в кино. А вот жить… Он точно не будет плясать под ее дудку, им не повертишь, как Алексеем, и шубы точно не выпросишь. А что, если и правда придется перебраться к нему, в неплохую, но все же съемную квартиру?
Внутренний голос осторожно нашептывал, что Филипп этому совсем не обрадуется, однако Лика придушила страх в зародыше, поглядела в зеркальце и улыбнулась: ну как от такой красоты можно отказаться? Да и вообще, с чего разводить панику? Ну, задержался человек на сутки, ну, не предупредил… Однако тот же самый голос ядовито напоминал, насколько пунктуален Алексей и не в его правилах задерживаться без предупреждения. От расстройства Лика еще немного поплакала, представив себе несчастного Тарасова, умирающего где-то в разбитой машине.