Крыша! Это же крыша! Добрался! Добрался!
Спустя несколько минут его радость поутихла. С автоматом наперевес он медленно шел по пустой деревне, озираясь по сторонам. Разбитые, разграбленные дома встречали его пустыми окнами. Уже совсем отчаявшись, он вдруг увидел, как из трубы ближайшего дома вылетел сноп крохотных красных искр.
Ванька не стал стучать. Крадучись, он прошел по двору, поднялся на высокое крыльцо и шагнул в незапертые сени. А потом, сняв автомат с предохранителя непослушными пальцами, рванул на себя дверь.
Тепло.
Это было первым, что Ванька почувствовал. В нос ударил кислый запах старого дома, сырых тряпок, дыма, а еще чего-то съестного, с жирным мясным привкусом, отчего во рту сразу стала скапливаться слюна. Он вспомнил, что ничего не ел с того момента, как выбрался из машины, непроизвольно сделал шаг вперед, но тут же замер, прислушиваясь.
Разглядеть что-то в темноте дома было тяжеловато, однако Ванька сразу понял, что не один. Нечто живое находилось рядом. Оно дышало и пахло человеческим потом. Он покрутил головой, а потом услышал шорох сверху и с перепугу нажал на курок.
Короткая очередь показалась оглушительным громом. Пули ударили в широкие доски деревянных полатей, выбив щепки, а на печи взвизгнули женским голосом.
— А ну, слезайте! — скомандовал Ванька срывающимся на писк голосом. — Слезайте, пока я вам новых дырок в башках не наделал! Ну? Я не шучу!
— Ладно, ладно, сейчас, — ответил мужской голос. — Слезаю.
— Давай.
— Погоди секунду…
— Я сказал — слезай!
— Да погоди ты, я без штанов, — ответил мужчина, и в его голосе не было страха.
— Без штанов даже лучше, — запальчиво возразил Ванька. — А то, может, у тебя там нож.
В темноте, сквозь вонючий пороховой дым, он разглядел две босые ноги, свесившиеся вниз. Через секунду на пол спустился мужчина: высокий, сухокостный и действительно голый, если зрение не обманывало. На всякий случай Ванька отошел в угол, к холодильнику, торчавшему у закрытых темных дверей.
— Где здесь свет включается? — спросил он.
— Нет здесь света. Пустая деревня, мертвая. Вон, керосинка на столе и свечка где-то там же… Ты бы пукалку свою опустил, а?
— Зажги, — велел Ванька, как ему показалось, решительно, не сводя с мужчины ствола. — И руки подними. Не вздумай прыгнуть, я тебя в полете продырявлю.
— Слушай, парень, не психуй, а? — спокойно сказал мужчина, но страх в его голосе Ванька все же почувствовал и приободрился. Было по-мальчишески приятно запугивать большого взрослого дядьку. В детстве они с пацанами залезали на старый сарай, заросший кленом, и орали дурными голосами, стоило кому-то пройти мимо. Однажды ребята напугали местного сторожа, и тот очень потешно хватался за сердце, оседая наземь. Он потом нажаловался матери, которая долго таскала озорника-сына за ухо, заставляя унижаться. И теперь этот голый человек в чужом доме напомнил Ваньке сторожа, словно дав возможность сравнять счет.
— Мужик, ты меня не понял или у тебя линия жизни по локоть? Я сказал: иди и свет зажги, чтоб я знал, куда лучше целиться.
Мужчина поднял руки и осторожно, боком, прошел ближе к печи, пошарил на столе и чиркнул зажигалкой. Огонек высветил его худое лицо с резкими скулами, тонким носом и плотно сжатыми губами. Он ткнул зажигалкой в огарок свечи. На кончике фитиля затеплился слабый огонек, отодвигая темноту к стенам. Ванька увидел на столе керосинку и махнул в ее сторону стволом.
— Ее тоже зажги.
На этот раз возражений не последовало. В какой-то момент мужчина взвесил лампу в руке, словно прикидывая, не швырнуть ли ее Ваньке в лицо, но тот снова поднял автомат, и мужчина сделал вид, что ни о чем подобном даже не думал.
Керосинка ярко осветила кухню. На миг Ванька зажмурился, но мужчина не воспользовался этим. Зато на печи мелькнула белая смазанная тень, и вроде бы даже на миг появился вытаращенный в страхе глаз, окруженный темными волосами.
— Она пусть тоже спускается, — сказал Ванька. — Эй, кто там? Спускайся вниз.
— Парень, успокойся, — миролюбиво произнес мужчина, но в его голосе наконец послышались злость и страх, что заставило Ваньку приободриться. Он навел ствол на печь и скомандовал:
— Считаю до трех. Раз! Два!..
— Хорошо, я спускаюсь, только не стреляйте, — ответила женщина.