— Я, Аурон Утерс, граф Вэлш, Клинок его величества Вильфорда третьего, Бервера по прозвищу Скромный, требую права Голоса!
Дангаз не поверил собственным ушам, ибо быть клинком Вильфорда-берза должен был воин постарше и поопытнее! Тем не менее, лица он не потерял, а произнес следующую традиционную фразу:
— Право Голоса надо заслужить!
Мальчишка равнодушно пожал плечами:
— Я готов…
— Его воины стоят на местах багатуров! — не выдержав, зашипел Хагрен. — Значит, я могу вызвать любого из них!
«Действительно…» — мысленно согласился с ним шири и решил изменить ритуал:
— Прежде, чем даровать тебе Право Выбора, я хочу ответить на ваш Вызов. Но прежде, чем вызвать твоих воинов в Круг, я бы хотел убедиться, что они действительно багатуры! Прикажи им показать Знаки!
Мальчишка нахмурился, стрельнул взглядом сначала на своих воинов, потом очень нехорошо посмотрел на одного из Дзиров и оскалился:
— Ты их УЖЕ видишь! Если для вас, ерзидов, знаком багатура является алая подкова на запястье, то для нас, уроженцев Элиреи, им служит черно-желтое сюрко!
— Ты хочешь сказать, что каждый, кто носит эту накидку, багатур? — стараясь не расплыться в мстительной улыбке, уточнил Дангаз.
— Да, именно так!
На лицах воинов первой сотни появились злорадные гримасы.
— Получается, что ты тоже багатур?!
Мальчишка оглядел себя с ног до груди, затем удивленно выгнул бровь и уставился на шири:
— А что, не видно?!
— Что ж… Тогда я, Дангаз, сын Латрока, шири Алвана, сына Давтала, Великого берза из рода Надзир, спрашиваю вас, воины севера — готовы ли вы испытать себя в поединке с лучшими сынами рода Уреш и принять предначертанное вашей Судьбой?
— Если я не ошибаюсь, то право Голоса даруется чуть-чуть по-другому… — без тени страха в глазах отметил мальчишка. Затем склонил голову к плечу и хмуро поинтересовался: — Ты уверен, что в Круг должны выйти все девять моих воинов?
— Они выбрали место… — усмехнулся шири. — Значит, любой из моих воинов может бросить им вызов…
— Что ж, я тебя услышал! Пайк!!!
Глава 23
Аурон Утерс, граф Вэлш
…Как и предупреждали личины, знатоков традиций эпохи Атгиза Сотрясателя Земли среди ерзидов было очень немного. Поэтому первые несколько мгновений после появления из-за поворота сотни степняков показались нам вечностью. Еще бы — все до единого несущиеся к нам всадники видели перед собой не Круг Последнего Слова, а намеренно изуродованный Круг Выбора. Поэтому жаждали отомстить за издевательство над своими обычаями.
И отомстили бы. Если бы не предусмотрительность Илзе, в буквальном смысле слова заставившей меня перестраховаться: когда атакующие нас воины начали натягивать луки, все девять «моих» ерзидов одновременно вскинули к небу сжатые правые кулаки и слитно рявкнули «Хар-р-р!!!»
Игнорировать призыв к Субэдэ-бали лучники побоялись — окружили нас кольцом и послали одного воина к Большому Начальству. Дабы то взяло на себя ответственность за судьбу тех, кто вручил свои жизни в руки Первого Меча Степи.
Ожидание выдалось недолгим — не прошло и минуты, как из-за деревьев показалась основная часть термена и неторопливо порысила к нам.
Несмотря на то, что Уреши выполнили приказ Алван-берза и поснимали с себя волчьи хвосты, понять, кто из них является шири, оказалось довольно просто: взгляды окруживших нас воинов то и дело скрещивались на невысоком седовласом степняке, едущем в окружении десятка телохранителей.
Кстати, несмотря на не внушающие уважения габариты, выглядел он весьма грозно. Скорее всего, потому, что его лицо было изрезано добрым десятком давно заживших шрамов, а в развороте не особенно широких плеч и в посадке головы чувствовалась несгибаемая воля.
Соображал он тоже неплохо — когда один из его спутников подъехал к нему вплотную и что-то гневно прошипел, шири заткнул его одним жестом. И, кажется, даже объяснил, что именно мы пытались изобразить.
Степняк унялся. На время. А седовласый, остановив коня, с интересом оглядел меня с головы до ног и чему-то удивился.
Несколько мгновений, потребовавшихся ему для того, чтобы обдумать увиденную странность, подействовали на его нетерпеливого спутника, как удар хлыстом на норовистого коня — он вцепился в рукоять своей сабли, привстал на стременах и снова что-то рявкнул. Вернее, попытался. Но был послан далеко и надолго. А его командир внимательно оглядел моих людей, сделал какие-то выводы и снова уставился на меня. Вернее, на мой кинжал.
«Хм… Кажется, он не заметил рукоятей моих мечей…» — подумал я, снова почувствовав его удивление. А буквально через пару ударов сердца, когда взгляд шири метнулся к моим плечам, не удержался от шутки — едва заметно склонил голову и снова замер в неподвижности.