Что касается телефонных звонков, мне нужно сообщить только об одном, от Остера. Адвокат, позвонивший вскоре после ланча, попросил разрешения прийти вместе с Полом Уипплом в шесть вечера, чтобы посовещаться.
Возвращаясь в такси с Двадцатой улицы, я три раза перечитал заметку. Она была помещена на третьей полосе под заголовком: «Ниро Вулф присматривает». Неплохо. Если бы речь шла о ком-нибудь другом, там было бы сказано: «Ниро Вулф приходит на выручку». Господь свидетель, Ниро Вулф действительно больше смотрит, причем сидя, нежели ходит. В статье говорилось:
Ниро Вулф, известный частный детектив, работает над делом об убийстве Сьюзан Брук. Сегодня он сообщил, что был приглашен Харольдом Р. Остером, адвокатом Данбара Уиппла, обвиненного в убийстве (см. первую полосу), расследовать кое-какие аспекты дела.
По нашим данным, ни один из клиентов Вулфа еще ни разу не был осужден за убийство. Когда сегодня репортер из «Газетт» спросил, не боится ли Вулф испортить этим делом свой послужной список, знаменитый детектив ответил лаконичным «нет». Он сказал, что у него есть веские основания считать Данбара Уиппла невиновным и он, Вулф, уверен, что, работая в паре с Остером, сможет добыть доказательство непричастности Уиппла к убийству.
Вулф отказался раскрыть основания для такой уверенности в невиновности своего клиента или характер доказательства, которое он рассчитывает получить. Впрочем, для некоторых людей сам факт, что Ниро Вулф участвует в защите Уиппла, будет иметь большое значение. Хотя другие будут говорить, что у каждого все когда-нибудь случается впервые.
Ни одной фотографии известного детектива, хотя в архивах «Газетт» их полным-полно. Придется написать письмо редактору.
Когда я вернулся в старый особняк из бурого песчаника и прошел в кабинет, то заметил одну странную вещь. «Газетт» приносят каждый день около пяти вечера, однако на моем столе свежего номера почему-то не оказалось, а мне нужен был дополнительный экземпляр. Тогда я отправился на кухню узнать у Фрица, не брал ли он моей газеты. Фриц ответил, что Вулф позвонил из оранжереи и попросил принести ему туда газету. Более чем странно. Вулфу, как и всем нормальным людям, нравится видеть свое имя в газетах, но он никогда не начинает читать прессу, пока не спустится в кабинет. Наливая себе стакан молока, я размышлял о том, что за долгое пребывание на одной и той же работе чего только не насмотришься.
Уиппл с Остером прибыли рано. Согласно одному из многочисленных установленных Вулфом неписаных правил, если клиент приходит к Вулфу со своим адвокатом, то красное кожаное кресло занимает клиент. Однако на сей раз правило было нарушено. Войдя в кабинет, Остер огляделся по сторонам и направился прямиком к этому креслу. Адвокат был высоким, широкоплечим, с кожей цвета темного меда, именно того, что предпочитает Вулф, — я имею в виду мед, — с начальственными повадками. Интересно посмотреть, чья возьмет, если Вулф попытается пересадить Остера в желтое кресло.
Впрочем, Вулф даже глазом не моргнул. Мы услышали дребезжание спускающегося лифта, и в кабинете появился Вулф, в руках он держал «Газетт». Кивнув налево и направо, он направился к своему письменному столу, однако Остер, поспешно вскочив с кресла, уже успел протянуть руку. Вулф остановился, покачал головой и отчетливо произнес:
— Мое запястье, — и прошел к своему креслу.
Сев на место, Остер спросил:
— Вы что, ушибли запястье?
— Давным-давно. — Вулф посмотрел на клиента. — Мистер Уиппл, вы виделись с сыном? — И, получив утвердительный ответ, уточнил: — Он принял мое предложение?
— Я принял ваше предложение. — У Остера был глубокий баритон, эхом разносившийся по комнате. — Я его адвокат и принимаю решения.