Сладко потянувшись, я широко зевнул:
— Что-то я засиделся. Шесть часов за пишущей машинкой. Миссис Брук, уходя от нас, намеренно меня оскорбила. А ведь они пришли именно по ее инициативе. Она хотела узнать, как много нам известно. Месяц назад она сказала мужу, что знает или подозревает о намерении Сьюзан выйти замуж за так называемого черномазого. Конец цитаты. Миссис Брук знала, где находится пресловутая квартира; она там бывала. Ей пришлось убить Сьюзан, потому что, если бы миссис Брук убила Данбара, Сьюзан нашла бы себе другого чернокожего. По крайней мере, дамочка именно так видела ситуацию. Ее алиби не выдерживает никакой критики. Для столь важного дела, как убийство, не грех было оставить малыша одного в кровати или даже подсыпать ему в молоко немного снотворного. А может, мамаша Брук пришла посидеть с ребенком, став вольной или невольной пособницей. Детоубийство встречается не реже, чем убийство сестры. Я что-нибудь упустил?
— Три небольших момента. Она сказала, Сьюзан Брук была леди, при этом явно не считая ее таковой. Миссис Брук знала, что Данбар Уиппл живет неподалеку от той квартиры. И наконец, уходя, она уронила сумочку. Где живет миссис Брук?
Я подошел к своему письменному столу и, открыв телефонный справочник Манхэттена, нашел нужную страницу:
— На Парк-авеню в районе Шестидесятых улиц. Шестьдесят седьмой или Шестьдесят восьмой.
— Как бы она добиралась до дома, где жила Сьюзан Брук?
— Скорее всего, на такси. Хотя не исключено, что и на собственном автомобиле, если таковой имеется.
— Соедини меня с Солом. Нужно узнать, есть ли у нее автомобиль и пользовалась ли она им в тот вечер. Доставай блокнот.
Я возмутился. Услуги Сола Пензера обходились нам по десять долларов в час плюс накладные расходы. Причем все это ложилось на наши плечи.
— А я что, калека? — вежливо поинтересовался я.
— У тебя будет другое задание. Мистер Остер и мистер Уиппл. Итак, записывай. Для завтрашнего номера газеты. Одной будет достаточно. Скажем, «Газетт». В одну колонку, скажем, в два дюйма. Заголовок «Таксисту», крупным шрифтом, полужирным. Затем стандартным шрифтом: «который вез привлекательную, хорошо одетую женщину лет тридцати от Шестидесятых улиц до Сто двадцать восьмой улицы рано вечером в понедельник, запятая, второго марта. В ваших интересах связаться со мной». Внизу дай мою фамилию, наш адрес и номер телефона. Замечания будут?
— Только одно. Нужно писать не «Шестидесятых», а «Восточных Шестидесятых улиц».
— Исправь.
— Она может обнаружить объявление. Это имеет значение?
— Нет. Если она действительно чего-то боится, то чем больше будет нервничать, тем лучше. Твой блокнот. Вопросы для мистера Остера и мистера Уиппла. Нам здесь не нужна целая армия. Только те, кто…
— Пожалуй, начну с объявления. — Я снял трубку и принялся набирать номер.
Глава 8
Это был паршивый уик-энд. С самого начала все пошло не слишком хорошо. Впрочем, и не слишком плохо. Хотя об этом можно говорить только в том случае, если ты лег спать и тебе не пришлось вставать.
Субботнюю встречу с Остером и Уипплом пришлось отменить, так как Остера вызвали в Вашингтон на переговоры в Министерство юстиции. Его ждали обратно лишь в воскресенье вечером. Сол Пензер был лучшим оперативником, когда-либо переступавшим порог нашего дома. Но даже Сол зашел в тупик, выяснив, что человек, дежуривший в понедельник вечером в гараже, где Кеннет Брук держал два семейных «херона», уехал куда-то на уик-энд, и никто не знал куда. В субботу, в четыре часа дня, меня пригласили в офис окружного прокурора обсудить избранные отрывки из врученного Кремеру отчета. И помощник окружного прокурора Мэндел, предпочитавший смотреть на меня по другую сторону решетки, так долго меня мурыжил, что в результате я на два часа опоздал на танцевальную вечеринку с друзьями в клубе «Фламинго». Лон Коэн звонил один раз в субботу и дважды в воскресенье. Какой-то мозговитый журналист, возможно и сам Лон, увидев объявление, вспомнил, что женатый брат Сьюзан Брук жил в районе Восточных Шестидесятых улиц, а со Сто двадцать восьмой улицей вообще все было ясно, и теперь Лон хотел узнать, что происходит. В субботу я от него отбрыкался, но в воскресенье он позвонил уже дважды, узнать, нашелся ли таксист. Не нашелся. Ни слуху ни духу.
Одним словом, паршивый уик-энд.
С Остером я наконец встретился в понедельник днем, в офисе Комитета по защите гражданских прав, занимавшем целый этаж здания на Тридцать девятой улице неподалеку от Лексингтон-авеню. Помещение не особо роскошное, но и не совсем убогое. К своему удивлению, я обнаружил, что телефонистка, она же администратор на ресепшен — средних лет женщина, с сединой в волосах, двойным подбородком и длинным тонким носом, не слишком уместным на пухлом лице, — была белой, даже на тон светлее, чем я. Уже позже я узнал, что из тридцати четырех работников офиса пятеро были белыми, а из этих пятерых четверо работали волонтерами, то есть, по определению Долли Брук, занимались добрыми делами.