— Пора ложиться спать. Пригласи Сола на завтра в одиннадцать. Если мисс Каллман не позвонит до десяти утра, позвони ей сам.
— Хорошо. Вы хотите видеть Магнуса?
— Нет. С ним встретишься ты.
Это означало, что Вулф брал на себя лишь сложные случаи. Он снова поднял книгу, я начал собирать стаканы. Стакан мисс Тайгер так и остался полным на две трети. Пить, как она, — значит впустую переводить хороший джин, тем более «Фоллансби».
Глава 9
Проблема с враньем Долли Брук стала для нас форменной засадой. Даже если бы мы уговорили служащего гаража сыграть нам на руку и он выложил факты прямо в лицо миссис Брук, она всегда могла бы объяснить, что он ошибся и она брала автомобиль в другой день, или сказать, что уезжала по сугубо личным делам, о которых предпочитает не распространяться. А если миссис Брук действительно ездила на Сто двадцать восьмую улицу с целью убить золовку и мы поймаем дамочку на вранье, это позволит лишь продемонстрировать ей остроту нашего ума, и более ничего. Вам наверняка хотелось бы узнать, как Ниро Вулф решил проблему, но тут я ничем помочь не могу, поскольку он ее вообще никак не решал. За него это сделала фортуна. Во вторник утром, без пяти десять, фортуна позвонила в дверь старого особняка из бурого песчаника.
Впрочем, начнем с Уильяма Магнуса. Рэй Каллман позвонила во время завтрака. Я как раз доедал четвертую креольскую домашнюю свиную колбаску и третий креольский фриттер. Мисс Каллман нашла номер телефона Магнуса в записной книжке у себя дома и позвонила ему с утра пораньше, до начала занятий, которые заканчивались в половине пятого вечера. Следовательно, мы могли встретиться не раньше пяти. Приканчивая колбаски и фриттеры, я думал о том, что мисс Каллман явно выходит за рамки обычного чувства долга, ведь она всего лишь обещала дать номер телефона и адрес Магнуса. Случается, хотя и нечасто, что даже такая малюсенькая деталь может иметь значение. Может, она хотела проинструктировать Магнуса? А если да, то почему? Все эти вопросы так и остались висеть в воздухе, когда я отправился в кабинет сортировать утреннюю почту.
Фортуна позвонила в дверь в 9:55, хотя я еще не знал, что это она; не знал я этого и тогда, когда увидел на крыльце Вона. Питер Вон был всего-навсего долговязым, тощим субъектом, свято верившим, что Сьюзан Брук была готова выйти за него замуж, после того как избавится от своего заскока. В качестве кандидата на скамью подсудимых Вон котировался не выше чем сто к одному. Однако когда я открыл дверь и присмотрелся повнимательнее, то обнаружил, что Вона явно что-то грызет изнутри. Его костлявое лицо стало еще более изможденным; он с трудом разжал зубы и выразил желание поговорить именно со мной, тем более что Вулф наверняка занят. То ли парень пытался меня умаслить, то ли у него имелись на то свои резоны. Я отвел его в кабинет и усадил в кресло лицом к себе. Сев, он снова стиснул зубы и ладонями потер глаза, красные и опухшие.
— Я уже четыре ночи не спал, — сказал он.
— По вам и видно, — кивнул я.
Он приходил к нам со своими несостоявшимися родственниками ровно четыре дня назад. Будь я Ниро Вулфом, то наверняка поинтересовался бы, не хочет ли Вон перекусить. Но я был самим собой, а потому просто спросил:
— Может, налить вам чего-нибудь выпить? Или кофе?
— Нет, спасибо. — Он беспомощно посмотрел на меня слезящимися глазами. — У меня есть пара знакомых, которые наслышаны о вас. Именно поэтому я сказал, что предпочитаю поговорить не с Вулфом, а с вами. Они говорили, что вы человек упертый, но искренний и прямой, гораздо более человечный, чем Вулф.
— Я стараюсь.
Вон меня не слышал. Он изо всех сил пытался сконцентрироваться на том, что собирался сказать, и уже не слышал других.
— Я оказался в чертовски сложном положении, — начал он. — По уши влип. Но сперва хочу заявить, что абсолютно ничего не должен Кеннету и Долли Брук. И они мне ничего не должны. Мы познакомились через Сьюзан около трех лет назад. И я продолжал общаться с ними исключительно из-за нее. Поэтому мне не кажется… Погодите. Я не сказал, что это сугубо конфиденциально. Именно так.
— Если это связано с убийством, то ничего не выйдет, — покачал я головой. — Не хочу портить реноме искреннего и прямого человека. Давайте поставим вопрос иначе: сказанное вами будет разглашено лишь в том случае, если информация понадобится для поимки убийцы. Все остальное я сохраню в секрете. Вам понятно?
— Да. — У него запульсировала жилка на шее. — Я полагаю… Ладно. Признаюсь, сейчас я забочусь лишь о себе. Я солгал полиции.
— Если бы мне платили по десять центов за каждое мое вранье полиции, то сейчас я бы уже плавал на собственной яхте по Карибскому морю. Так что конкретно вам не кажется?