У быстрой езды есть одно хорошее качество — она отлично прочищает мозги. Промчавшись по главному проспекту, попутно вспугнув патруль дорожной полиции, я поддал газу, выворачивая ручку руля, выскакивая на самую старую и вместе с тем длинную прямую улицу города. И едва успел резко сбросить скорость — нельзя игнорировать знаки судьбы.
— Добрый вечер, шериф! — остановившись возле мотоцикла Аскольда, я снял шлем и, подставив лицо порывам ветра, поприветствовал опричника: — Рад, что представился случай отблагодарить Вас за помощь и участие в спасении моей жизни.
— Юный хан… — учтиво кивнул Аскольд, не преминув поддеть меня в ответ хотя бы моим возрастом, — благодарности ни к чему, ведь я всего лишь исполнял свой долг службы. Но мне льстит думать, что мои скромные усилия…
— Сегодня у меня создалось впечатление, что все вокруг задались целью поразить меня своим красноречием, — пожаловался я, не скрывая улыбки, и предложил: — Как насчёт гонки? А после предлагаю наведаться в какое-нибудь уютное местечко. Полагаю, нам найдётся что обсудить за чашкой кофе с коньяком? Мороз нынче лют…
— Гонка, хан? Оставим её до лучших времён, побережём наших «коней», — сказал опричник, бережно поглаживая хромированный бак своего Харлея. — Перенесём её, скажем… На лето. У вас ведь как раз начнутся каникулы?
Расписавшись в своей «якобы» неосведомлённости, Аскольд сделал реверанс в мою сторону, предлагая мне самому избирать направление беседы.
— Тогда кофе. С коньяком! — воздев палец к небесам, я нахлобучил шлем на голову. — Я пока что ещё плохо ориентируюсь в городе. Но это временно. И именно об этом мне бы хотелось с Вами поговорить, шериф…
Говоря о преступниках, люди часто используют метафоры, сравнивая банды и криминальные синдикаты со злокачественной опухолью или проказой на теле здорового общества. В этом литературном преувеличении возникает парадокс — в нём есть как доля истины, так и доля огромной и наглой лжи. Ведь даже законопослушные и порядочные граждане частенько мечтают стать частью этой опухоли, а у кого-то из них желания и вовсе не расходятся с делом. Мир организованной преступности настолько тесно переплетён со своим донором, что порой становится сложно отличить носителя от паразита…
Ароматный шлейф от второй чашки с кофе приятно раздразнил мои ноздри и чуть было не отвлёк от беседы — оказавшись в тепле я разомлел и желание уткнуться в чашку носом и погрустить о своём стало неимоверно сильным. Но и игнорировать увлекательный рассказ собеседника я не имел ни малейшего права. Как никак, выслушав мои затруднения, он пошёл мне навстречу и протянул руку помощи.
— … народ в Сибири издавна подобрался лихой. Каторжников, как бывших, так и беглых, хватало во все времена, а первопроходцами в наших краях и вовсе значились казаки, да не простые, а что ни на есть именитые. Разбойники те ещё, похлеще ссыльных и прочих лихих людишек. Как бы не был силён клан Морозовых, но подмять под себя вольницу князья не сумели, — повествование Аскольда начиналось со средних веков, но при этом не теряло актуальности, затрагивая менталитет местных обитателей «теневой» стороны Сибирска. — Китайский Квартал нельзя назвать рассадником зла и преступности. Первые Во Шин Во активно контактировали с князьями ещё в те времена, когда Сибирск был всего лишь хорошо укреплённым острогом. И даже в те времена хитрожопые китайцы предпочитали действовать из-за кулис. Сейчас Квартал представляет собой нечто среднее между деловым и развлекательным центром, а Координатор Тёмного Клана, Небесный Змей Сяолун Во Шин Во, занимается в основном посредничеством и лишь изредка, по старой памяти, промышляет контрабандой, предпочитая работать с эксклюзивом и исключительно на заказ.
Сделав небольшой глоток горячего и крепкого напитка, я прислушался к ощущениям, наслаждаясь карамельным привкусом коньяка с тонкими нотками корицы. Завистливое пыхтение деда, который через узы эмпатии улавливал отголоски вкусового экстаза, совершенно не портил впечатление, а наоборот, изрядно меня веселил. Всё это не мешало мне уловить в рассказе некое «белое пятно».