— Что? — слегка растерянно спросила Мэйли и невольно отшатнулась. — Зачем?
— Ты вела себя как плохая девочка и я вынужден буду тебя отшлепать. Предлагаешь сделать это при всех?
Прозрачный стеклянный чайничек оставленный слугами на столе притягивал внимание. Внутри него, утопая в ленивом движении, медленно и неторопливо распускались бутоны цветов. Распускались, расправляя высушенные сморщенные листья и лепестки, насыщая едва ли не кипящую жидкость цветом и вкусом. Заваривание чая не просто одна из классических церемоний азиатских культур. Помимо соблюдения традиций она подразумевает созерцание и умиротворение её участников…
— Чаю?
— Всё контакты с кланом Во Шин Во будут осуществляться только через тебя. Можете расценивать это как ультиматум «Сибирского Вьюна» и мой лично. Предупреждаю сразу, что добра от меня можно ждать лишь в случае добровольного сотрудничества, — сказал я, игнорируя её предложение и продолжая созерцать процесс в чайничке и не поднимая глаз на свою собеседницу.
Растерянность и смущение китаянки ощущались интуитивно. И поэтому диалог строился на давлении. Учитывая, что находился я на её территории, ситуация получалась довольно забавная.
— Неужели тебе столь принципиально вмешиваться во внутренние дела города? Практика практикой, но зачем пытаться перестроить существующий порядок? Ты не из тех, кто станет служить местному князю, но хочешь решить его проблемы… — попытавшись возразить мне, Мэйли споткнулась на полуслове, почувствовав как пространство в её рабочем кабинете дрогнуло, а тени по углам как будто увеличились в размерах и недовольно зашевелились. Воздух неожиданно стал тягучим и вязким, как настоявшийся кисель, а потолок словно придвинулся и надавил ей на плечи, безжалостно вминая в кожаное кресло.
Отработанный на тренировках во внутреннем мире, этот приём ранее требовал значительно больших усилий, но «выплавленная» система энергоканалов с лёгкостью выдержала требуемый поток Силы, хоть и отозвалась жгучей болью. Выпущенные мной миниатюрные сгустки Тьмы разлетелись по комнате, укрывшись в танцующих тенях и, заключив в круг пространство примерно в десяток квадратных метров, слегка повлияли на законы реальности, вдвое увеличив силу гравитации.
Мягко улыбнувшись непонимающему взгляду девушки, я с лёгкостью поднялся из-за стола и, приблизившись к её креслу, непринуждённо уселся на подлокотник. Скользнув кончиками пальцев по её губам, отвёл выбившуюся из хвоста прядь волос за ушко. Полюбовался противоречиями на дне её беспокойных тёмных глаз. Наклонился.
— У вас нет выбора, Мэй. Либо клан подчинится и будет сотрудничать, помогая мне подмять под себя весь левый берег, получив при этом свою честную долю, либо в это прекрасное заведение придёт война…
Шепча слова и едва касаясь её ушка губами, я чуть усилил давление гравитации и нежно сомкнул пальцы на тонкой шее китаянки, наслаждаясь тем, как чувствительно бьётся жилка её пульса.
— Ты не понимаешь! Тут десяток группировок, которые негласно противостоят князю на его земле! Тысячи людей, Леон, тысячи, — сдавленно прошептала Мэйли, с трудом приподнимаясь мне навстречу, и положила руки на мои плечи, — … нас раздавят, а твоих наёмников перебьют. Всех! Всех до единого!
Дёрнув уголком рта, усилил хватку, перекрывая ей доступ к кислороду и гадая, когда же она нажмёт на тревожную кнопку, вызывая охрану. Но девушка только слабо улыбнулась и покорно откинула голову назад, безропотно вручая мне свою жизнь.
— Она переиграла тебя, внук. По-женски, в малом, но переиграла. Предлагаю выслушать её условия, — в сознании эхом прокатился голос Хаттори Хандзо. — Лучшие сделки заключаются при обоюдной заинтересованности.
Недовольно покачав головой, я развеял «технику», осторожно разомкнул пальцы и, взяв ими девушку за подбородок, вынудил посмотреть мне в глаза:
— Чего ты хочешь, Мэй?
Губы китаянки слегка дрогнули, а в голосе проступили довольные интонации:
— Я хочу быть твоей наложницей, Великий Хан…
Отведённое под полицейский участок здание угрюмым многогранником возвышалось над окраинами Китайского Квартала, местом обитания рабочих и служащих речного порта. Старинная кирпичная кладка начала прошлого века давным-давно выцвела под разнообразными воздействиями климата, пошла трещинами и выщербилась, но по-прежнему выглядела надёжно. Особенно красноречиво выглядели конические рытвины от пуль на стенах вокруг широких окон. Гостеприимные стволы счетверённых турелей, спешно выскочивших из под земли на въезде на территорию участка уверенно взяли мой мотоцикл на прицел — приближающийся на скорости 120 км/ч байк вполне разумно рассматривался как потенциальная угроза. Разворачивая чоппер наклоном корпуса и выставив ногу, я притормозил, безжалостно насилуя шипастую резину и подошву военизированного ботинка — скольжение и торможение, совмещённые в одном развороте, завершились возле опущенного шлагбаума, оставив фырчащий мотоцикл стоять вдоль него. Довольно похлопав послушный «Индиан» по топливному баку, я спрыгнул с него и, установив на подножке, помахал рукой тройке настороженных наёмников, напряжённо наблюдавшим за мной из бронированной будки КПП: