Вскоре на зелёном сукне стола появилась классическая разлинованная доска — неглубокие канавки параллельных и перпендикулярных линий начертали на светло-коричневом дереве идеальное клетчатое поле.
— Какой цвет предпочитаете, Хан?
— Выбрать белый и тем самым усомниться в Вашей силе, Сяолун? Я даже не постеснялся бы потребовать фору, если уж на то пошло. И потому буду играть чёрными.
Рядом с нами поставили специальные керамические чаши со слегка сдвинутыми в сторону крышками, наполненные гладкими округлыми фишками из полированного оникса — чёрного и белого.
— Надеюсь это станет традицией. Мне надоело играть с подчинёнными. — китаец неожиданно поделился «наболевшим». — Они боятся играть на равных и поддаются. Да и ставки в подобных партиях весьма символические.
Уверенно подхватив черную фишку из чаши указательным и средним пальцем, я крутанул кистью над доской, вычерчивая в воздухе спираль, и плавно утвердил её на пересечении линий неподалёку от ближайшего ко мне угла.
Игра началась…
— Кавалерийский наскок не способен стать идеальной стратегией, — понимающе кивнул Координатор, планомерно выстраивая свои фишки в виде клина, обращённого углом в сторону моих позиций. — Порой, для обретения преимущества необходим фундамент. Опора.
— Источник власти, — подхватил я, беспорядочно устанавливая фишки вокруг его крепнущих позиций, — но в некоторых случаях возможно уподобиться плющу и позаимствовать чужую основу.
— Полагаю, часть предприятий рода Платовых уже сменила владельца?
— Михаил Андреевич проявил неслыханную щедрость. Род Хаттори отныне заинтересован в тех соглашениях, что существовали между вами ранее. Разве что на других условиях.
Чёрный оникс моих фишек вдруг ощетинился клыками, широко распахнув над позициями белых алчную челюсть.
— Клан готов жертвовать во имя будущего процветания.
— Жертвы не требуются. Подразумевается иное. Меня не интересуют никакие торговые партнёры кроме клана Во Шин Во. Понимаю, что это не ваш профиль, но…
Белые драгоценные камни тускло блеснули, выстраиваясь в изящную цепь, оплетающую распахнутую волчью пасть.
— Взамен я рассчитываю получить содействие в рамках других проектов. Координатору должно быть известно, что в мои планы входит наведение порядка среди тех, кто проявляет непослушание и слишком нагло преступает законы.
— Говоря о «порядке», каждый вкладывает в это слово своё понимание. Сколько людей, столько и мнений. И как правило они не совпадают.
— Некоторые мнения дозволено диктовать! — парировал я, завершая комбинацию. — Иным способом «порядок» не установить…
Китаец задумчиво окинул доску взглядом и вдруг радостно улыбнулся:
— Наконец-то… — его улыбка стала ещё шире, — Дебют в Вашу пользу, Хан. К вашему мнению мне уже хочется прислушаться…
— Лео. Мы всё таки не чужие друг другу люди, — поправил его я.
— В родственники набиваешься?
— О, нет, что Вы, господин Сяолун. Е набиваюсь. Ситуация несколько нестандартная. Ваша дочь изъявила искреннее желание стать моей наложницей. И предпринимает все возможные меры — вплоть до женского обаяния и последующих последствий. Я пришёл к вам в том числе и как к отцу той, что уже отвоевала себе место в моём сердце. По древней традиции она станет моей «вечной невестой» и будет введена в род после смерти. Наши дети станут младшим поколением, первой ветвью на будущем древе возрождённого Рода — первыми потомками вне основной линии крови. Частью возрождённой семьи. В случае вашего несогласия, я буду вынужден объявить вам войну и попытаться забрать её силой…
Матримониальные планы издревле были одним из способов обретения не только социальных благ, но и гарантированного преимущества у будущих потомков. Преимущество над современниками. Удачные брачные союзы могли решать судьбы огромных стран. Первые из них ознаменовали времена появления традиций, состоявших из непременных условий, которые требовалось соблюдать. Особенно глубоко традиции проникали в общества, практикующие многоженство. Традиции основателей.
Женщина не решала практически ничего. Слишком много «не» для того, чтобы это звучало как правда. Строгие правила взаимоотношений мужчин и женщин рассматривали практически полную свободу действий только у одного пола. Сильного, разумеется.
«Слабым» женщинам не менее часто удавалось воздействовать на мужчин. Любовь — величайшая сила и противостоять ей способны лишь те, у кого нет сердца. И порой её проявления могли противоречить нормам общества, вынуждая их подстроиться под её требования…