И вновь навалилась ночная тьма. На несколько долгих мгновений она воцарилась на поле боя и руинах замка Мацумото. На несколько долгих мгновений перед тем, как на востоке забрезжили первые лучи солнца.
Даже самую долгую, тёмную и холодную ночь сменяет рассвет…
Глава 3 Нарушение принципов
Шершавый бархат сластящей на губах ванили и острощекочущая обоняние горечь миндаля…
Едва ощутимый, невесомый флёр аромата духов бередил его воспоминания, возвращая его в самый чёрный период своей жизни — первые годы после смерти единственной и по-настоящему любимой жены. Сяолун Во Шин Во прикрыл глаза и замер соляным столпом, мыслями оказавшись вне реального мира. Померкло мерное стрекотание старинных механических часов из бронзы — единственное более-менее высокотехнологичное изделие в кабинете его дочери — Мэйли на дух не переносила любую современную технику и электронику, полностью исключая её из своей жизни на девичьей половине общих апартаментов семьи координатора Во Шин Во.
Именно этот её пунктик в своё время и стал решающим доводом в ультимативной просьбе избавить её покои от камер и датчиков слежения. А отец возжелал одарить любимую дочь, которая почти никогда его ни о чём не просила.
Время сожалений пришло спустя несколько лет, когда он пришёл за ответами, но наткнулся лишь на почти выветрившийся аромат ванили и миндаля.
Сяолун довольно неплохо знал свою дочь. И для него не было секретом, что духи матери Мэйли приберегает лишь для самых важных и ответственных моментов своей жизни. Очень личный момент — словно просьба о помощи…
Камеры могли бы многое прояснить, а личный компьютер выдал бы тайны своей хозяйки, но…
Мэйли Во Шин Во сожгла все свои записи перед уходом, оставив в камине лишь кучку тщательно перемешанного пепла. И пропала…
Ваниль и миндаль…
Аромат любви и… предательства.
— Координатор… — сдержанный тихий голос личного помощника и телохранителя его дочери, вывел Сяолуна из оцепенения, — Наш контакт в СБ передал сведения о Мэйли, но сразу после передачи был схвачен. Я лично проследила за его ликвидацией.
— Меня мало интересует судьба стукача, Айлин! — раздражённо процедил координатор Тёмного Клана, — Где моя дочь?!
— Её видели вместе с Красным Драконом после его побега. По отрывку записи с видеокамеры сложно понять хоть что-либо, кроме того…
Уловив неуверенность в докладе Айлин, координатор плавно развернулся на пятках. Взметнувшееся от резкого движения долгополое чёрное ханьфу словно подхватило выброс стихийного бахира, пуская по кабинету сильное дуновение злого ветра, опрокидывающего вазы с цветами и срывающего с окон плотные тяжёлые шторы.
— Говори, Айлин! Говори!!! — нетерпеливо выкрикнул Сяолун, не замечая того, как набирающая силу стихия начинает крушить обстановку кабинета.
Телохранительница спешно склонила голову, не решаясь заглянуть в пылающие гневом глаза господина.
— Она ему помогает. И непохоже, чтобы он её к чему-то принуждал.
— Ты уверена?
— Информации очень мало. Сопоставив увиденное с происходящим в городе, я не нахожу других объяснений, координатор. Характер раны господина Вэя также не представляет сомнений. Это её Веер Ветра.
Сяолун едва заметно покачнулся — «воткнувшийся» в спину кинжал предательства, словно по уже сложившейся традиции, держала рука самого близкого и любимого человека в его жизни. Смуглое лицо координатора побледнело, приобретая неживой песочный оттенок.
— Мы перепроверяем все её контакты за последние три дня, — Айлин продолжала тихо говорить, нервно сжимая и разжимая кулаки, — Это вскрыло небольшую сеть личных осведомителей и подручных Мэйли. На данный момент завершается дознание, но, боюсь, мы не сможем извлечь из них полезных сведений.
— Это преданные лично ей люди?
— Душой и телом, мой господин. Практически у всех стоит ментальная блокада, наши специалисты подобрали необходимые препараты лишь после третьей смерти подряд. Они заговорят.
— В моём доме… — криво усмехнулся Сяолун и устало провёл ладонями по лицу, — За моей спиной, дочка…
Боль, густо замешанная на разочаровании, уколола его сердце — очерствевшее и каменное для всех, кроме родной дочери и пары самых близких друзей — уколола, ветвящейся молнией растекаясь по всему телу и погружая его сознание в бездонную тьму непонимания и отрицания.
Сяолун не хотел верить. Как и не мог противостоять неоспоримым фактам.