Гладкая блестящая поверхность маски подернулась рябью — пасть на ней алчуще и широко распахнулась, пятно с узорами вновь изменилось, разбиваясь на десятки шевелящихся щупалец, а сам синигами высоко воздел руки, в которых из пустоты материализовался огромный двуручный меч.
— Довольно!!! — зло крикнул посланник Смерти. — Последний из рода Хаттори, больше ты не уйдешь от предназначения!!! Тульпа твоей лесной подружки здесь бессильна, можешь не надеяться, что сможешь в очередной раз спрятаться от меня за женской спиной!
— Леон! — раненой птицей вскрикнула Илана. — Беги! Я его задержу!
— Не в этот раз, Илана… В чём-то он всё таки прав. Отойди подальше, — бросил я через плечо. — И не вмешивайся, чтобы ни случилось!
Мой меч плавно покинул магнитное крепление на спине и рванулся навстречу падающей на меня стальной полосе. Глухой и протяжный стон металла столкнувшихся клинков усладой коснулся моего слуха, тело автоматически подстроилось под стойку для жёсткого силового блока.
Одати слегка поддался напору оружия синигами, рассмотрев которое я слегка завистливо выдохнул. Длинный прямой и обоюдоострый клинок с тремя канавками, украшенный ало-черным узором из цветов хиганбаны — он лучился духовной энергией, испуская мягкие волны призрачного свечения. Ухватистая рукоятка, оплетенная траурной лентой, бронзовая цуба в форме хризантемы…
Наклонив клинок в бок, я дал оружию противника стечь по нему и, не мудрствуя, ударил плечом, вкладывая весь вес. Синигами пошатнулся и отступил на пару шагов, с легкостью блокируя мой размашистый горизонтальный удар.
Как жаль, что маска не даёт мне разглядеть выражение его лица…
— Мой предок говорил: «Когда дело доходит до схватки, избравшие путь воинов должны думать только об уничтожении врага. Убивать всех, кто окажется на пути, даже если это будет сам Будда.» Ты встал у меня на дороге, синигами. И я говорю тебе: не сегодня! Не вынуждай меня убивать тебя!
— Ты споришь с Судьбой?! — разом утратив всю злость, спросил синигами и спокойно приблизился на расстояние удара. Он молниеносно нанёс серию уколов, от которой я уклонился и парировал только последний. — Одумайся, смертный!
Моя контратака наполнила воздух звоном вновь скрестившихся мечей. Клинки сталкивались и расходились, танцуя и выплетая серебристые узоры финтов, размазываясь в пространстве в моменты движения и обретая четкость линий в моменты столкновений.
— Не сегодня! — повторил я, отступая назад, и отвёл клинок в сторону. — Сойди с моего Пути. И мы встретимся вновь, когда он подойдёт к своему завершению.
— Меня часто просят о подобном, — захихикал мой противник, вставая в классическую для европейской школы позицию. — Вы, смертные, так отчаянно цепляетесь за своё существование… Страшно?
Задушевная беседа не состоялась — увидев на моём лице презрительную усмешку, синигами разочарованно вздохнул и атаковал.
Каскад ударов, обрушившийся на меня, вынудил отступить сразу на несколько шагов. Натиск посланца Смерти не стихал ни на мгновение. Он налетел как шквал, полосуя воздух размашистыми взмахами порхающего в его ладонях меча. Двуручный клинок вращался и со свистом рассекал пространство, оказываясь то сбоку, то падая сверху, то коварно пытаясь подсечь мои ноги на нижнем уровне, но неизменно разрубал пустоту, либо сталкивался с моим одати.
— Танец Смерти? Я согласен, синигами… Потанцуем!
Мой хриплый голос вплелся в симфонию звенящей стали — призвав на помощь всё своё искусство, я отдался во власть захлестнувшего меня транса и сделал шаг навстречу падающему на меня клинку противника…
Из прошлого мы должны брать огонь, а не пепел…
И этого огня во мне пылало предостаточно. С посланцем Смерти сражался уже не я — священная ярость, воспылавшая во мне, превратила мой дух в сгусток чистого и ничем незамутненного Хаоса. Ощущая то, как энергия разливается по телу, как разум захлестывает ощущение неземного могущества, я искренне рассмеялся…
Битва со Смертью… Что может быть безнадежнее?!