Громоздкий штурмовой комплекс «Кратер» в его руках смотрелся как нельзя органично, ведь габариты его обладателя в полном обвесе пехотинца-штурмовика были практически сравнимы с габаритами лёгкого МПД. Подавление огнём из двух стволов «Кратера» сопровождалось редкими плевками подствольного гранатомёта и только это позволило Лаптеву держать наёмника в постоянном напряжении, вынуждая его уйти в глухую оборону. Но это не могло продолжаться вечно, а огневой мощи не хватало чтобы проломить стихийный «щит» бойца ранга Учитель.
Дэй Луэн умел ждать — полная боёв, жизнь наёмника выковала из Гения клана настоящего солдата, способного трезво и холодно мыслить в моменты смертельной опасности. Вспышка ярости, стоившая ему заложниц, уже прошла, и китаец полностью контролировал свои эмоции, сосредоточившись на выживании. Он просто ждал, когда уменьшится плотность огня.
Выпрыгнув из окна на заснеженный внутренний двор, я перекатом по снегу погасил скорость и на выходе из кувырка стал на бегу метать срываемые с пояса метательные пластины. Восьмиугольные, с острозаточенными краями и круглым отверстием в центре, они со свистом разрезали воздух, в полёте наливаясь золотистым свечением использованной «техники». Восемь бросков — двадцать четыре пластины. Вонзаясь в сотканную из мелких молний поверхность стихийного «щита», они продолжали вращаться, разбрасывая снопы ярких жёлтых искр. Только полностью истощив запас снарядов, я заложил вираж вокруг Дэя по направлению к опекуну и движением руки призвал пластины обратно. Закрутив их вокруг себя, вновь отправил в полёт — «Бабочки Аматэрасу» были послушны моей воле и охотно подчинялись протянувшимся от меня струнам Силы. Они шустро перестроились и поочерёдно ударили в одну точку, длинной вереницей врезаясь в защиту Луэна и истощая её ресурс… И давая Лаптеву короткую паузу для перезарядки штурмового комплекса.
— Гена, нам нужна твоя помощь! Машина застряла! — прокричал Алексей, толкающий отчаянно буксующий в снегу «Руссо-Балт». Помятый после залихватского прорыва автомобиль плевался дымом из выхлопной трубы, надсадно ревел движком, пытаясь сдать назад, но никак не мог выбраться из неожиданного плена.
Гена тем временем закончил возиться с оружием и без промедления запустил под ноги китайцу гранату. Светошумовую гранату.
Оглушительный взрыв и ослепительная вспышка не могли лишить Учителя защиты, но дезориентировали его в достаточной для тактического отступления мере.
— Лео, уходим! Нам он не по зубам! Уходим! — хлопнув меня по плечу, сказал мне Гена, перекрикивая звон в наших ушах: — Стой! Стой, кому я сказал?!!!
Последние фразы он кричал мне вслед, мысленно проклиная тот выбор, который необходимо было сделать. Поэтому, вскинув к плечу приклад «Кратера», Лаптев начал отходить назад, к застрявшему автомобилю, метко посылая комки плазмы в мерцающий молниями «щит» Дэя. У него не было выбора, ведь он прекрасно знал, что я иду в атаку не из-за чрезмерной уверенности, а чтобы спасти тех, за кем мы пришли.
— Удачи, сынок… — его голосом прошептал мне наушник гарнитуры, с трудом прорываясь сквозь нарастающий треск помех и гулкий рёв летящей плазмы. Неосознанно кивнув головой, я сосредоточился и высоко подпрыгнул, вновь подзывая метательные пластины и закручивая их вокруг своей оси. Подпрыгнул, усиливая движение гравитационным импульсом, широко расставил руки, совершая полный обратный поворот, и вознёсся прямо над неожидавшим такого поворота событий китайцем. Вознёсся и раскатисто прорычал, используя «Глас Демона»:
— Ryuu ga waga teki wo kurau!
И явился Дракон…
Истинная преданность не знает сомнений. Не знал их, и пёс породы «банхар», носящий звучное, и весьма подходящее ему имя Пушистик. Он не ведал сомнений и страхов, и поэтому спокойно бежал по направлению к своей цели. К той, кого он «обещал» защищать и беречь. Всё его существо было целиком и полностью сконцентрировано на поиске похищенной девушки — лишь изредка он останавливался чтобы чуть-чуть отдышаться и задумчиво водил носом, словно пытался уловить запах Алексы.
Сяолун Во Шин Во не солгал и не заблуждался, когда упоминал об этой особенности породы — банхары обладали изумительным чутьём сердца и всегда могли отыскать «своего человека». Эта феноменальная способность не поддавалась логичному объяснению и даже легенды кочевых народов, что вывели эту породу, не могли пролить свет на происхождение столь редкого и полезного таланта.