Слова Наташи словно окатили меня ушатом ледяной воды. Встряхнувшись, я ошалело помотал головой, с трудом разгоняя пелену гнева перед глазами и неимоверным усилием воли фокусируя взгляд.
Строгое, приталенное небесно-голубое платье с белыми вставками, элегантная узкополая шляпка с вуалью, сложенный бумажный веер, расписанный морозными узорами и небольшая дамская сумочка на сгибе руки. Тугая шнуровка корсета плавно сдавала свои позиции и откровенно пасовала в районе довольно смелого декольте — смелого, но остающегося в рамках приличия и будоражащего мужское воображение.
— Подберите челюсть, кадет Хаттори! — насмешливые интонации в голосе Наташи окончательно привели меня в чувство. Злость на Илану не исчезла. Я лишь признавал её неуместность. Всему своё время…
— Рад твоему визиту, Натали. Приятно осознавать, что ты отыскала пару причин совершить паломничество к ложу раненого героя, — мой хриплый голос напоминал скорее карканье ворона, — Прости, что встретил столь неподобающим образом. Присаживайся, нам есть что обсудить.
— Ты изменился. Куда запропал тот мальчишка с горящими глазами? — мягко улыбнулась девушка, наблюдая за моими неловкими попытками встать. Ноги отчаянно отказывались слушаться, руки предательски дрожали, но слабость отступала с каждой секундой и я отрицательно помотал, когда Натали попыталась мне помочь.
— И по-прежнему гордый, — проговорила она, неторопливо взяла с прикроватной тумбочки пустой стакан и наполнила его минеральной водой из пластиковой бутылки. — Пей, успеем ещё наговориться.
Цапнув стакан дрожащей рукой, я сделал несколько жадных глотков, утоляя жажду и смачивая горящее пересохшее горло… Слишком жадных и торопливых — питьё частично выплеснулось, потекло по лицу и груди. Испытав чувство неловкости и стыда, ощутил как начинают полыхать кончики ушей. Но чувство только усилилось, когда Наташа присела рядом со мной и, достав из сумочки платочек, бережно промокнула оставшиеся на лице капли.
— Вот так гораздо лучше, — вновь улыбаясь, она ласково коснулась шрама на моём лице и грустно вздохнула: — Ты кричал во сне, Леон, и изрядно меня напугал. Приснился кошмар?
— Можно сказать и так, — согласно кивнул я, борясь с желанием прильнуть к её ладони, прикрыть глаза и заурчать от нахлынувшего удовольствия. — Прости меня, Натали. Все неприятности последних дней — исключительно моя вина.
— Не только твоя. Мы оба приложили к тому определённые усилия. И знаешь, я не жалею об произошедшем. Это было поучительно и
, в своём роде, увлекательно, — её пальцы бережно повторили очертания нового шрама на щеке, скользнули по моим губам, задержавшись на них на несколько мгновений и не давая мне открыть рта. — Помолчи. Пусть слухи станут хоть сколько-нибудь оправданными. Имею право!
Краем глаза я успел отметить как дверь в палату едва слышно притворилась и в проём просунулась кудрявая рыжая голова. Тихо ойкнув, голова исчезла и дверь тут же захлопнулась. Но это событие не могло прервать затянувшийся поцелуй…
Застегнув верхние золотистые пуговицы нового школьного мундира, Натали отступила от меня на шаг назад и удовлетворённо закусила нижнюю губу. Она посчитала необходимым помочь мне облачиться перед тем, как я покину больницу, и теперь довольно обозревала дело своих рук.
— Форма тебе к лицу, Леон. Причёска не по уставу Школы, но так даже лучше. Старшекурсникам и не такое сходит с рук.
Улыбнувшись, я галантно запечатлел поцелуй на кончиках её пальцев и повернулся к зеркалу. В отражении присутствовал смутно знакомый высокий и слегка бледноватый парень, затянутый в чёрную военную с золотистыми аксельбантами на правом плече.
Пепельно-серые волосы успели значительно отрасти и поначалу я несколько растерялся, но Натали собственноручно заплела мне несколько тонких косичек на подобие тех, что я видел в школе у Хельги и других варягов. На мой вопрос, не вызовет ли это ненужных вопросов или возмущения, девушка только отмахнулась:
— Учитывая насколько ты популярен среди кадетов — быть тебе законодателем моды на остаток учебного года. Таким способом заплетают волосы только полноправные воины. Да и варяги оценят реверанс в сторону древних традиций. Социализация, Лео, социализация…
Одернув ремни портупеи, проверил крепления планшета и перебросил через плечо сумку. Как оказалось, в палате меня поджидал не только полный комплект школьной формы, но и все остальные необходимые для учёбы предметы. Даже несколько учебников завалялось.