— Непременно, наставник! — ответил я и на этом акт троллинга от руководящего состава окончился. Рявкнув «Разойдись!», преподаватели направились вверх по центральной лестнице, а кадеты, получив новую вводную, выдохнули и начали разбредаться по своим делам.
— Я здесь вообще случайно, остальная группа в другом корпусе, здесь углублённый спецкурс прохожу, по особенностям зарубежных электросистем. В «Тэнгу» разобраться до конца не могу и даже документация не слишком-то помогает, — грустно поведал Калашников, вновь возникая рядом. — Но на сегодня мои муки с гранитом науки окончены. Многие захотят тебя увидеть, так что выдвигаемся прямиком в общежитие!
— Праздник в честь возвращения? Звучит неплохо, — согласно кивнул я, обнимая друга за плечи и уверенно направляясь к выходу из главного корпуса. — Хорошо, что все соберутся в одном месте, подарки будет проще раздавать!
…Господа кадеты изволили устроить торжественную встречу с соблюдением всех канонов и потому мероприятие с посиделками завершилось лишь глубокой ночью. Меня и Лёху однокашники слушали затаив дыхание, ведь рассказ участника событий не сравним с той информацией, которую они могли почерпнуть из СМИ. Но, как оказалось, и там информации оказалось более чем предостаточно. Японский сегмент интернета изобиловал новостями о завершившейся войне, неведомым образом просочились отрывочные видеоролики с полей сражений, фотографии и интервью с очевидцами. Но весь материал, несмотря на остроту темы, был значительно выхолощен — журналисты явно опасались глубоко совать нос во взаимоотношения аристократов и подробности отсутствовали. Разве что…
— «Священный Ветер»… «Сумеречный Дракон»… «Кровавый Ронин»… — перечисляя данные мне журналистами прозвища, Лёха жмурился как довольный кот: — И это только самые популярные. Твоя фамилия у всех на устах, Лео. И произносят её с почтением. Замок Мацумото стал местом паломничества после того, как в разгар зимы там зацвели поля хиганбаны, а историки тут же вспомнили о древности рода потомков Амэ-но-ками! Налицо все признаки формирования культа личности, друг мой. Ты стал Легендой…
Отмахнувшись от его восторженных речей, я устало прикрыл глаза и развалился на диване, пытаясь понять, что меня так неожиданно встревожило. Перебирая в памяти события вечера, я смог остановиться на том, что и вызывало странные чувства…
Остальные однокашники уже расходились по своим комнатам, но кое-кого мы с Лёхой намеренно притормозили. Потому что каждый из участников нашего тайного братства не должен был уйти с пустыми руками.
Диего Дель Кастильо досталась старинная японская танэгасима (фитильный мушкет) 17 века, вышедшая из рук знаменитого мастера Кунитомо Хикоэмон Томотада. Её прошлый хозяин, защищавший штаб войск Такэда, утратил право владения, а заодно и голову, после встречи с одним из моих Клинков. Танэгасима удостоилась весьма высокой оценки кастильца и только совместными усилиями мы смогли уговорить его перенести практические испытания.
Потомку Чингисхана, Джучи, я вручил трофейную винтовку — эксклюзивную CheyTac Mark5 «Punisher» американского производства — наёмники Флэшмена тщательно выпотрошили взятый штурмом лагерь китайцев и среди добычи оказался этот отличный экземпляр высококлассного и сверхточного оружия. Монгол долго и восхищённо цокал языком, разве что не обнюхав винтовку от приклада до дула. Отдельные восторги вызвал патронташ со спецбоеприпасом, предназначенным для гарантированного пробивания «доспеха духа» ранга Ветеран.
Выбирая подарки для братьев-молчунов Харальдсонов, я столкнулся с определёнными трудностями — мы общались довольно поверхностно и мне практически ничего не было известно о них. Но когда среди ценных трофеев мне на глаза попались так называемые «нити жизни», решение отыскалось, само собой. Так назвали артефактные наручные браслеты, сплетённые из дилетитовой и золотой проволоки. Если вплести в браслет прядь волос, то изделие Древних становилось своеобразным компасом, позволяющим безошибочно отыскать донора на расстоянии до десяти километров. Неразлучным братьям зачарованные предметы пришлись по душе — варяги приняли дар, внимательно выслушали мои объяснения и синхронно поклонились в пояс, прижав правые ладони к сердцам.
Хельги Войтов любовался увесистым метательным ножом треугольной формы, который мог возвращаться к своему хозяину — причём способность артефакта тут же была опробована, не взирая ни на какие горестные стоны Соколова. И пусть использование этой особенности требовало тренировки, пусть она была незначительной, но варяг никак не мог наиграться и продолжал втыкать нож в специально выданную ему для этих целей кухонную доску.