====== Часть 13 ======
Дмитрий заглушил мотор, но выходить из машины не спешил. Всю ночь он просто колесил по городу, остановившись лишь пару раз возле круглосуточных магазинчиков, выпить дешёвый кофе. И снова ехал в ночь, бездумно, бесцельно, просто крутя руль на поворотах. То, что он услышал от Иры, ошеломило его. И сказав, что мечтал об ребёнке всю жизнь, Дмитрий ничуть не покривил душой. Ира всегда была единственной женщиной, которую он любил. И часто он мечтал о семье, которая у них могла бы быть. И неважно, сын или дочь, один, два или несколько – это было то, чего он так желал, особенно после того, как Ира, после стольких лет разлуки и непонимания, стала его женой. А сейчас всё исчезло, разлетелось вдребезги, словно стеклянный шар. Их брак, мечты, жизнь...
Дмитрий и сам не заметил, как приехал в больницу. Охранник на проходной удивился, но молча поднял шлагбаум перед машиной нейрохирурга. И сейчас, припарковавшись возле родного отделения, Дмитрий жалел, что не курит. Сейчас бы затянуться парой сигарет... И чего его принесло именно сюда? Видимо, сказывалась многолетняя привычка от проблем спасаться работой. Хотя... У врачей это, скорее, условный рефлекс...
Саксонов нехотя выбрался из машины. Может, и к лучшему. Он мельком глянул на часы. Пять утра. Ночь пролетела незаметно. И попроси его сказать, где он был, что видел, о чём думал – Дмитрий бы не ответил. Мысли в голове сплелись в один клубок, в котором разобраться не смог бы даже лучший нейрохирург в мире.
В отделении было тихо. Дмитрий достал ключи от кабинета и начал было отпирать дверь, как вдруг до него донеслись тихие шаги.
- А вы раненько сегодня, Дмитрий Эдуардович! – поприветствовала его Наденька. Санитарка осторожно прислонила к стене швабру, стараясь не задеть пустое ведро.
- Не спится, Надежда Зиновьевна, – вздохнул Дмитрий.
- Это нам, старикам, не спится, а вы? Эх, молодёжь...
- Да не такая уж молодёжь. – Улыбнулся Саксонов. Наденька с деланным возмущением погрозила ему пальцем:
- Ты на мой возраст не намекай!
- Да я не намекаю. Давайте, воды принесу. – Он взялся за ведро. Надежда Зиновьевна охнула:
- Да где ж это видано, чтобы профессора санитаркам воду носили?!
- А профессор не человек, что ли? – пробурчал Дмитрий, ставя полное ведро перед женщиной. – Я и пол могу помыть.
- Ишь ты! “Могу”! – замахала на него руками Зиновьевна. – Сама помою!
- А давайте кофе выпьем? – неожиданно для самого себя предложил Дмитрий. – Вы пьёте кофе?
- Пью, только немного, а то давление...
- Низкое оно у вас.
- А вы всё знаете, Дмитрий Эдуардович... – Старушка осторожно зашла в кабинет. Нечасто её приглашали в кабинеты кофе пить. Больше в сестринскую убрать, вытереть, зашить или ещё что...
- Прошу. – Дмитрий поставил на стол две чашки. За окном разгоралось осеннее утро. Некоторое время они просто молча пили кофе. Наконец Надежда Зиновьевна осмелилась задать волнующий её вопрос:
- У вас что-то случилось?
- С чего вы взяли? – вздрогнул Дмитрий.
- Значит, случилось... – Вздохнула Надежда Зиновьевна. – С рыженькой поссорились?
Дмитрий нервно глотнул кофе. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто-то в больнице знал о произошедшем. Но Наденька смотрела так участливо, что, не удержавшись, Дмитрий выложил ей всё, что камнем легло на сердце. Его родителей уже давно не было на свете, и сейчас он рассказывал всё сидящей перед ним старушке, словно она была его матерью. И Дмитрий знал: она выслушает и поможет. А ему так нужна была помощь...
Надежда Зиновьевна внимательно слушала мужчину. Она видела, как ему больно и тяжело об этом говорить. Он был похож на мальчика, который потерялся и никак не может найти выход. Дима всегда был её любимчиком в нейрохирургическом отделении. Она проработала в областной почти всю жизнь, перед ней каждый день мелькали сотни лиц, и каждого она знала по имени, а многих – с того самого дня, как они пришли сюда. Дмитрий был одним из них. Надежда Зиновьевна видела, как ему непросто находить общий язык с коллегами. Бывают такие люди... Но он заслужил признание и уважение своей блестящей работой. И Наденька всё нарадоваться не могла, когда узнала, что он наконец обрёл своё счастье, своё рыжее золото. А оно вон как обернулось...
- Я одного не понимаю – почему она скрывала всё от меня? – с болью спросил Дмитрий, отвлекая старушку от мыслей.
- Она слишком долго была одна. А одиночество делает людей скрытными. – Надежда Зиновьевна поставила чашку на стол. – Разве у вас нет от неё секретов?
- Есть. – Глухо ответил Дмитрий. – Но я собирался рассказать ей...
- Вот и она собиралась. Ей просто нужно было время. Представьте, сколько лет она приходила домой, возможно, хотела с кем-то поговорить, а не с кем. И тут человек находит самого лучшего собеседника и самого худшего в то же время – себя самого. А потом всё сложнее становится открыться кому-то ещё.
- Но разве она не доверяет мне? Не видит, как я люблю её, что я хочу для неё лишь лучшего?
- Доверяет и видит. – Зиновьевна мягко накрыла морщинистой рукой напряжённые пальцы Дмитрия. – Но ей нужно привыкнуть, её нужно приручить. Вы читали книги Экзюпери? “Маленький принц”?
Дмитрий машинально кивнул. Конечно, читал, кто же не знает этой книги? А Наденька продолжила:
- Вспомните, как Маленький Принц встретился с Лисом. И Лис попросил приручить его.
- Но я не хочу приручать... Разве это правильно? – Дмитрий опустил голову.
- Возможно, не приручать. Но узнать можно только то, что приручишь, – Наденька прикрыла глаза, вспоминая эту главу. – Нет в жизни “правильно – неправильно”. У всех своя правда и своя ложь.
- Я думал, я знаю о ней всё... Я видел её каждый день...
- А самого главного глазами-то и не увидел. – Грустно улыбнулась старушка.
- Не увидел...
Дмитрий крутил чашку в руках. А ведь она права. Он видел всё, и в то же время не видел ничего. Он знал лишь то, что Ира считала нужным ему сказать. А что творится в её душе, до сих пор оставалось загадкой.
- У вас позади много лет, и столько всего случилось за это время. Вы оба изменились, прошли через многое. – Словно прочла его мысли Надежда Зиновьевна.
- И что теперь делать? – спросил Дмитрий, словно прося у неё совета.
- Это вы должны решить сами. – Наденька встала. – Я тут не советчик. Ни я, ни кто другой. – Она с жалостью посмотрела на мужчину. – Ирочка очень хорошая и очень несчастная. А мне хочется, чтобы вы оба были счастливы. Уж простите, что я так, по-простому... Вы люди научные, вежливые... А мне уже на пенсию давно пора, некогда этикеты учить.
- Какая пенсия, Надежда Зиновьевна? – Дмитрий слабо улыбнулся. – Вы ещё нас всех переработаете. Куда наше отделение без нашей Наденьки?
- А ведь мне уже 65. – Покачала головой женщина. – Силы уже не те, да и здоровье хромает. Вот, на швабру опираюсь. – Она шутливо развела руками.
- Мне бы так, как вы, бегать в мои 65… – Дмитрий уже смеялся.
- Вот видите, уже у вас настроение получше стало. – Она открыла дверь, но прежде чем выйти, внимательно посмотрела на Дмитрия: – Оттолкнуть всегда проще, чем любить. Помните это.
Когда за старушкой закрылась дверь, Дмитрий уронил голову на руки. Она права, чертовски права! Но как принять это, и главное – простить?.. На этот вопрос у Дмитрия ответа не было.
*
- Олег Борисович, не заняты? – Тарас Юрьевич заглянул в ординаторскую.
- Нет, как раз дежурство сдавать готовлюсь. – Хирург жестом предложил гинекологу присесть.
- Хотел с вами поговорить. – Тарас покрутил в руках папку с бумагами.
- Я тоже. Меня настораживает ситуация с пациенткой Домбровской.
- Вот и я о ней. Мне нужно выписку подготовить. Нужен осмотр хирурга. Вы не могли бы...
- Не мог бы. – Немного резко ответил Олег. – Я категорически против выписки.
- Но учитывая личную ситуацию...