- Суп отменяется. – Хлопнул в ладоши он. Полина примчалась из комнаты. – Сейчас закажем пиццу, а потом я тётю Риту кое-куда отвезу, а когда приеду, мы пойдём гулять и зайдём в ваше любимое кафе. А на обратном пути – в магазин. Пополнять запасы.
- Ура! – завопила Полина. – И мороженое будет?
- Если на улице не холодно, то будет. – Ярик ласково прижал дочь к себе. – Беги причешись. Смотри, Ира уже причёсана.
- Она встала раньше. – Полина показала Ире язык. Сестра лишь хмыкнула и отвернулась.
- А ты соня! – Ярослав пощекотал её. Девочка со смехом вывернулась и убежала.
- Она вчера опять плакала. – Тихо сказала Ира. – Спрашивала, когда мама вернётся.
Ярик вздохнул и хмуро уставился в стол. Ира подошла к отцу и обняла его.
- Она же вернётся? – ему показалось, или её голос прозвучал безнадежно?
- Не знаю. – Слова сорвались с губ прежде, чем Ярик успел подумать.
- Она предательница. – Глаза Иры наполнились слезами.
- Ириш, ей тяжело. И больно. Ей нужно побыть одной. – Тихо сказал Ярик, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы оправдать Наташу. Но, как назло, они не приходили на ум. Да Ире они и не были нужны.
- А разве в семье не должны поддерживать друг друга? Почему она не пришла домой? Она же знала, как мы её ждём! Я бы за ней ухаживала, помогала бы! Почему, папа? Разве нам не тяжело? – девочка расплакалась. Ярик усадил её к себе на колени и обнял, слегка укачивая, словно маленького ребёнка. Да она и была ребёнком, которому слишком рано пришлось повзрослеть.
- Всё будет хорошо, Ириш. Всё наладится. – Тихо говорил он.
- Вы разведётесь? – прямо спросила дочь. Ярик не ответил и лишь крепче прижал Иру к себе. Что он мог ей сказать, если и сам ничего не знал и не понимал? Наташа бы нашла, что сказать, как объяснить... Их этому учили в Штатах. А его никто не учил. Вот и вырос чурбан неотёсанный, как его не раз называла мама.
- Ира, никто не говорит о разводе. – Наконец сказал Ярик. – У нас проблемы, но, когда Наташа вернётся...
- Пусть не возвращается. – Внезапно перебила его дочь. – Я не хочу, чтобы она возвращалась.
- Ира! – Ярослав вздрогнул от решительного тона дочери.
- Она нас бросила! И она нам не нужна! Мы и сами справимся! Мы справимся, папа! – Ира подняла на отца полный слёз взгляд.
- Мы справимся, – медленно кивнул он. – Беги одевайся.
Когда за дочерью закрылась дверь, Ярик со стоном уткнулся лицом в сложенные руки. “Что ты наделала, Наташка?!” – мысленно спросил он. Всё, что они с таким трудом построили, разрушилось в один миг. Из-за упрямства, эгоизма и недопонимания. И он был не в силах что-то изменить. Момент был безвозвратно упущен. А значит, остаётся лишь ждать.
Ярик машинально заказал пиццу и набрал номер Риты.
- Я буду через полтора часа. Всё в силе? – и, выслушав ответ, Ярик тихо сказал: – Надеюсь, хотя бы ты знаешь, что делаешь...
Положив трубку, он долго смотрел на лежащий перед ним телефон. И даже когда девочки прибежали на кухню и делили лучшие кусочки пиццы, Ярослав машинально улыбался им и шутил, вот только сердце его медленно рвалось на части.
====== Часть 26 ======
Анна Сергеевна остановилась у зеркала в коридоре. Отражение довольно ей улыбнулось и тут же нахмурилось при виде микроскопического пятнышка в углу стекла. Если повесили зеркало в отделении, то будьте добры – следите за ним! Мысленно сделав пометку отчитать уборщицу, Анна ещё раз окинула себя довольным взглядом и направилась в кабинету заведующего. Звук её каблуков гулко отдавался в пустом коридоре. Каревская любила бывать в больнице в выходной, когда вокруг нет любопытных взглядов и длинных ушей и можно решить некоторые неотложные вопросы. Проходя мимо кабинета Лещук, Анна на мгновение остановилась. “Кандидат медицинских наук, доцент Лещук И. В.”, – одними губами прочитала она и усмехнулась. Табличка на кабинете – дело святое. А ещё – временное. Сегодня одна, завтра – совсем другая...
- Доброе утро, Сергей Вадимович... – Протянула Каревская при виде Лубя. Тот сосредоточенно изучал несколько лежащих перед ним документов и еле кивнул коллеге. Анна удобно расположилась в кресле и попыталась было заглянуть в документы, которые так внимательно читал заведующий, но тот захлопнул папку у неё перед носом. Женщина разочарованно вздохнула, но тут же ослепительно улыбнулась Сергею Вадимовичу.
- Вы хотели поговорить, – Анна не стала медлить и сразу перешла к делу.
- Хотел. Без лишних свидетелей. – Хмуро посмотрел на неё Лубь. – Анна Сергеевна, Максимова просила меня замять историю с Агаларовым. А ещё крайне благосклонно отзывалась о нашей с вами коллеге. Думаю, уточнять, кого я имею в виду, не стоит. Вам об этом что-то известно?
- Нет, – покачала головой Каревская, – но зато мне известно кое-что другое...
- Погодите. – Перебил её заведующий. – Давайте разберёмся, где собака зарылась.
- Зарыта. – Машинально поправила Каревская.
- Эээ, нет. Порылась и зарылась. Что заставило Максимову так кардинально изменить своё мнение? Позавчера она требовала прекратить блуд и разврат в больнице, а вчера защищала двух главных зачинщиков. Мистика?
- Скорее, она просто в доле. Лещук вполне могла пообещать ей поделиться. – Предположила Анна.
- Максимовой доля не нужна, сама возьмёт всё, что нужно. Тут что-то другое.
- Может, она сама на должность главврача целится? Вот и налаживает связи.
- С кем? С рыжей и её протеже? – презрительно хмыкнул Лубь. – Так их здесь скоро не будет.
- Вот именно. И у меня есть кое-что ещё на нашу святошу. – Каревская торжествующе положила перед Лубем карточку пациентки.
- Что это? – тот непонимающе нахмурился, близоруко всматриваясь в буквы.
- История болезни пациентки Колчак. Она уже давно наблюдается у Лещук. Вот только за всё время наш доцент не удосужилась поставить точный диагноз. Посмотрите: в карточке сплошь и рядом предварительные диагнозы, а на бланках обследований ни одной печати. Но и это не самое интересное. Взгляните на свежие записи.
Лубь быстро пролистнул карточку и просмотрел последние заполненные страницы. Внезапно что-то привлекло его внимание.
- Погодите-ка... – Он подался вперёд. – Про этот препарат мне говорил Лозинский. У него пропали ампулы. Пациентам его не выписывают. Это же... – Он не договорил, но Анна понимающе кивнула.
- Вот именно. А теперь присмотритесь... – Изящный бордовый ноготок пробежался по странице, указывая на вдавленный след от ручки. – Видите?
Сергей Вадимович прищурился. Его лоб прорезала глубокая морщина.
- Пятьдесят долларов? – тихо спросил он. – Вы думаете, это...
- Цена за ампулу.
- Вы весьма наблюдательны.
- Поэтому я считаю, что с ней надо заканчивать. – Каревская встала. – У нас есть врачи и получше. Порядочные врачи, с чувством долга.
- Кстати, о чувстве долга. Ирине Васильевне не мешало бы о нём вспомнить. Эта история с пациентом после ДТП... Даже при его критическом состоянии она до последнего не хотела становиться за операционный стол.
- Но встала же? – Анна Сергеевна подняла бровь.
- Встала. Уж не знаю, что произошло, но этот взгляд надо было видеть. Мне показалось, она этого пациента зарезать готова.
- Знакомый? – предположила Каревская.
- Вряд ли. А если и так, нам перебирать некогда. И когда речь идёт о жизни пациента, меньше всего я ожидаю, что мне придётся упрашивать хирурга оперировать.
- Скажу коротко: пригрели вы змею, Сергей Вадимович. – Зло бросила Каревская.
- Не я, Аннушка, не я... – Задумчиво произнёс Лубь.
Анна Сергеевна хмыкнула и, не прощаясь, вышла. На улице она подняла голову, вглядываясь в окна хирургии. В них отражалось небо. Каждое из этих окон скрывало чьи-то тайны. И если не удавалось их раскрыть, оставалось одно – придумать. И если Ирина считает себя безнаказанной, она глубоко ошибается. Ещё никому не удавалось “подвинуть” Анну Каревскую.