- Не верите, значит? – незнакомка сокрушённо покачала головой. – А ведь документы-то всё подтвердят... Я сама юрист, я знаю, что такое клевета. Но я могу доказать каждое слово!
- Юрист... Из которого песок сыплется... – Пробурчала Мила и добавила громче: – Вам тогда надо с завотделением поговорить или с главврачом. Они, я думаю, вам помогут.
Мила знала, что делала. Учитывая события последнего года, любой, кто хоть что-то о них знал, легко распознает подделку.
- Я так и сделаю. – Закивала женщина и направилась в указанном направлении. Когда её сгорбленная фигура скрылась за поворотом, Мила повернулась к Лолите и пощёлкала пальцами у той перед глазами. Лолита очнулась.
- Ты чего? – спросила Мила, с удивлением глядя на подругу.
- Ничего... – Покачала головой Лолита и внезапно вскрикнула.
- Что такое? – испугалась Тамара.
- Я её знаю! – медленно произнесла девушка. – Я знаю, кто это!
И Лолита действительно знала. Она вспомнила этот взгляд. И этот голос. И место, где слышала его. И никакой грим и парик не мог сбить её с толку. Лолита знала, кто это. И не собиралась молчать.
*
Главврач областной больницы с самого утра пребывал далеко не в самом лучшем расположении духа. На носу конференция, всё было продумано и подготовлено. Но нашлись некоторые особи, которые чуть не пустили всё под откос. Кем Лубь себя возомнил? Кто дал ему право снимать самых перспективных докладчиков?! Какое пятно могло лечь на репутацию больницы, кафедры, если бы это выяснилось в ходе конференции? На эти два доклада Дзюба делал наибольший упор. Лещук со своей подопечной пять лет работали над исследованием, а Агаларов с Вильямсом продемонстрировали поистине блестящий прорыв в современной хирургии. И тут выясняется, что в плане их нет... Как же так?
- Как же так, Сергей Вадимович? – повторил главврач свой вопрос при виде Лубя.
- А что случилось? – тот грузно опустился на стул, и тот жалобно заскрипел.
- Что произошло с Бужорой и Агаларовым? Куда делись их доклады из плана конференции? – почти ласково поинтересовался главврач.
- Ничего не произошло. – Глаза хирурга забегали. – Возможно, опечатка...
- Я не верю в опечатки, Сергей Вадимович. Сегодня всем участникам будет разослан новый информпакет, с правильными данными. А вас я попрошу сдерживать свои порывы. Вы забываетесь! – Дзюба невольно повысил голос.
- Ни в коем случае! – горячо возразил Лубь. – Просто доктор Агаларов, по сути, не является нашим сотрудником, и я подумал, что...
- Думать будете у себя в отделении! Значит, вы признаёте, что без вас не обошлось?
- Признаю. – Не стал отпираться Сергей Вадимович.
- О вашем самоуправстве мы поговорим позже. А пока постарайтесь смириться с тем, что доктор Агаларов – ваш коллега. И возможно, скоро станет им на постоянной основе.
- Что вы имеете в виду? – напрягся Лубь.
- Вы видели результаты их с Вильямсом работы. И Рустам Давитович сыграл в этом далеко не последнюю роль. А таких хирургов грех терять, Сергей Вадимович. Мне жаль, что вы этого не заметили. Советую присмотреться. И слегка подвинуть кадры, так как я планирую предложить доктору Агаларову занять должность хирурга в вашем отделении. За такие кадры порой бороться приходится, а тут он сам попал к нам в руки. И я не позволю вам лишить больницу блестящего хирурга. То же самое касается Бужоры. Лещук провела отличную работу. И Александру Михайловну ждут прекрасные профессиональные перспективы. Как и Ирину Васильевну. Надеюсь, мы друг друга поняли? – главврач многозначительно посмотрел на хирурга. Тот мрачно кивнул.
- Я могу идти? – спросил он.
- Идите.
Закрыв за собой дверь кабинета и хмуро кивнул секретарше, Сергей Вадимович вышел. Значит, вот как... Дзюба решил защищать Лещук и Агаларова. Что же, пусть потешится. А после конференции его ждёт сюрприз. Иногда под видом алмаза скрывается обычное стекло, которое легко раздавить, лишь наступив на него каблуком. И Лубь собирался доказать главврачу, что его бриллианты – всего лишь пустышки. Дайте лишь время...
*
Наташа скрючилась от боли. Она не спала почти всю ночь, глотая таблетку за таблеткой. Но боль лишь усиливалась. И оказалось, что метод “я сама врач” не особо работает, когда речь идёт о собственном теле.
Она вспомнила, что дома, если у неё что-то болело, Ярик ложился рядом с ней, прижимал к себе и ласково поглаживал больное место. Голова, живот – всё проходило от этих нежных прикосновений. Но сейчас Наташа была одна. Ярик был далеко. И от этого боль становилась лишь сильнее.
Наташа с трудом добралась до кухни и, набрав воды в стакан, залпом осушила его. На лбу выступил холодный пот. Руки дрожали и стакан громко ударился о поверхность стола. Наташа осторожно опустилась на табуретку. Голова кружилась. Но мысли были предельно чёткими. Наташа понимала: она должна сообщить Ярославу о своём решении. Он должен знать. Рука потянулась за мобильным и дрожащие пальцы по памяти набрали до боли знакомый и родной номер...
- Привет... – Тихо сказала она.
- Привет. – Эхом отозвался Ярик. Наташа почувствовала, как при звуке его голоса на глаза навернулись слёзы. Как же она соскучилась... Безумно... Сейчас бы обнять его, крепко-крепко... Но нельзя. Как нельзя и показывать ему свои чувства. Так будет лишь больнее...
- Ты на работе? – спросила Наташа, впрочем, зная ответ. Но она так хотела оттянуть этот страшный момент признания...
- Да. – Последовал лаконичный ответ. Но следующая фраза заставила Наташу вздрогнуть.
- Я всё знаю. – Глухо произнёс Ярик, или это мобильный так исказил его голос? Он не может говорить так бесчувственно, так... безжизненно.
- Знаешь? – Наташа замерла.
- Да. Ты потому звонишь?
- Да. – Не стала отрицать она.
- Рустам рассказал.
У Наташи не было сил даже сердиться на Рустама. Она сильнее скрючилась от боли и прошептала:
- Я хочу только, чтобы ты знал: я не думала, что так получится...
- Знаешь, мне кажется, ты в последнее время вообще не думала.
- Ярик, пойми меня...
- Я пытаюсь. Но не могу.
- Ты всегда меня понимал лучше всех. – Наташа попыталась сгладить возникшую паузу, но Ярослав молчал, и она поспешно продолжила: – Ты знаешь обо мне всё. Мы столько всего пережили. А сейчас мы не можем понять друг друга... Почему?
Она тихо всхлипнула.
- Не плачь... – Голос Ярика потеплел. – Слезами тут не поможешь. Да и ты не из тех, кто плачет.
- Биоробот? – она слегка улыбнулась сквозь слёзы.
- Ты мне долго ещё будешь это вспоминать?
- Долго... Я тогда готова была тебя убить...
- Так надо было не сдерживаться.
- Мне не до того было.
- Да, ты была занята мыслями о Штатах...
Наконец это слово прозвучало. Они оба замолчали. Наконец Ярик нарушил возникшую паузу:
- Наташа, то, что я скажу, прозвучит жестоко. Но постарайся меня понять. Ты же знаешь, я всегда был против твоей поездки в Америку. Не потому, что это глупо, дорого или ещё что. Я просто понимаю, что я потеряю тебя с первой же минутой, когда ты шагнёшь на борт самолёта. И ты тоже это понимаешь, ведь правда?
Наташа кивнула, забыв, что он не видит её. Но Ярик, казалось, почувствовал её молчаливый ответ.
- И если ты решила уехать... То всё, за что мы боролись, было зря. Мне очень жаль.
Наташа оцепенела, не в силах поверить в услышанное.
- Ты бросаешь меня? – прошептала она.
- Кажется, это ты нас бросила... Причём без особых сомнений или колебаний.
Он что-то сказал в сторону. Видимо, кто-то пришёл.
- Ярик, ты ничего не понял... Я... – Начала было Наташа, но поняла, что он её не слушает.
- Ты что-то сказала? – переспросил он через пару секунд.
- Нет. Ничего. – И она отключила телефон, не прощаясь. Тело сотрясалось от рыданий. Ярик прав. Она не из тех, кто плачет. Но сейчас казалось, что все слёзы, которые накопились за долгие годы, решили выплеснуться за раз. Наташа оплакивала свою жизнь, своего малыша, которого любила больше жизни, хотя раньше никогда бы не поверила, что с ней, с Натальей Олди, может такое произойти... Что она будет рассматривать в интернете крохотные одёжки и представлять, как она наряжает свою куколку, свою кровиночку... Она бы подняла на смех того, кто осмелился бы намекнуть ей, что она будет напевать колыбельные своему малышу, сидя вечерами на диване и отложив в сторону очередной медицинский справочник.