- Благодарю. Мне приятно слышать это от вас. – Сдержанно кивнул Рустам.
- За правду не благодарят. – Главврач слегка наклонился вперёд. – За почти два месяца работы вы зарекомендовали себя на очень высоком уровне. Такое редко случается, и я очень ценю таких сотрудников.
- Сергей Дмитриевич, я просто выполняю свою работу.
- Как часто я это слышу... – Задумчиво произнёс Дзюба. – А ведь, по сути, все мы выполняем свою работу. Только кто-то делает её добросовестно, а кто-то – на отвяжись.
- Не буду спорить.
- А я, Рустам Давитович, люблю тех, кто знает, что и зачем делает. На конференции мы услышим ваш доклад по работе с Вильямсом. Но это теория. А я наблюдал за практикой, и то, что я увидел, мне понравилось. Потому я хотел бы предложить вам работать у нас на постоянной основе с перспективой занять должность заведующего отделением эндоваскулярной хирургии и ангиографии.
- Я весьма польщён. – Рустам слегка наклонил голову.
- Не слышу радости в голосе.
- Для меня ваше предложение неожиданно и не совсем своевременно. Как вы знаете, я ехал сюда на два месяца с отрывом, но в планах у меня возвращение в центральную больницу. К тому же, семейные обстоятельства меня сковывают.
- Жизнь не стоит на месте, Рустам Давитович. У вас золотые руки и грех пропадать такому специалисту. Вас ждут пациенты, которые не могут получить квалифицированную помощь, потому что у нас нет таких специалистов. А вы можете им помочь. А учитывая финансовую сторону, ваша семья тоже скажет вам спасибо.
- Я могу подумать? – спросил Рустам.
- Конечно. – Развёл руками главврач. – Думайте. Но не забывайте, что времени мало. Я долго ждать не буду. Через две недели заканчивается ваша стажировка.
- Хорошо, спасибо. Я могу идти?
- Погодите. У меня ещё один вопрос. Немного личного характера. Если вы, конечно, не возражаете.
- Нет. – Рустам насторожился.
- Дело в том, что до меня доходит всё больше нехороших слухов про Ирину Лещук, да и про вас. Я ценю специалистов, но репутацией тоже дорожу. Скажите, мне есть о чём волноваться? – прямо спросил Дзюба.
- Нет. – Твёрдо ответил Рустам. – Вам не о чем переживать. Я знаю, о чём вы говорите, и смею вас заверить, ни один из этих слухов не является правдой. При желании это можно доказать.
- Я вас услышал. Спасибо. Можете идти.
Когда за Рустамом закрылась дверь, главврач откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на закрывшуюся дверь. Как говорится, доверяй, но проверяй... И он набрал знакомый номер приёмной Оксаны Вельской.
- Лена, соедини меня, пожалуйста, с Оксаной Павловной. – И, дождавшись ответа, Дзюба произнёс. – Оксана, здравствуй. Мне нужно с тобой поговорить. Про центральную больницу. И мне нужно знать всё. Даже то, чего мне знать не стоит. Особенно про Агаларова и Лещук.
====== Часть 32 ======
Максимова нерешительно подёргала ручку кабинета Ирины. Заперто. Странно, должна быть на месте... Может, в ординаторской? И Наталья Юрьевна тут же одёрнула саму себя. Когда это Лещук в ординаторской сидела? Да и Максимовой в последнее время всё меньше хотелось видеть коллег. Признание Ирины перевернуло душу пожилой женщины. Наталья Юрьевна и сама не знала, почему так отреагировала, почему после этого две ночи не спала, всё вспоминая этот разговор. С её глаз словно пелена спала. А ведь сколько ещё она не знала... Про Ирину, да и про любого из коллег. А всё почему? Потому что люди боялись откровенничать. Каждый знал: здесь тебя не поддержат. Здесь тебя обсудят, осудят и оболгут. О тебе знали даже то, чего ты сам о себе не знал. А значит, незачем и откровенничать.
Наталья Юрьевна не собиралась приставать к Ирине с расспросами. Но ей хотелось хотя бы дать той понять, что она не расскажет никому, не пустит слух. Вот только Ирина, казалось, не спешила попадаться на глаза коллеге.
Вздохнув, Максимова вернулась в ординаторскую. Орновицкий рылся в шкафу и даже не обратил на неё внимания. Каревская бросила в её сторону быстрый взгляд и вернулась к журналу, который лениво перелистывала за чашкой кофе.
- Смотрю, Анна Сергеевна, вам заняться нечем? – неодобрительно покачала головой Наталья Юрьевна.
- Нечем. Пациенты все в добром здравии. Бумаги заполнены. Можно и расслабиться. К счастью, ни в какую историю я не влипла, так почему бы не расслабиться немного. – Протянула Анна, перевернув страницу.
- Вы о чём? – нахмурилась Максимова. – Какая история?
- А вы не слышали? – деланно удивилась Каревская. – Так мымра наша снова учудила.
- Лещук?
- А вы знаете ещё кого-то? Она. Настолько хотела всунуть к нам свою протеже, что сдёрнула её с больничной койки и приволокла сюда. А та ребенка потеряла на позднем сроке. Пару недель назад. Представляете её состояние? Физическое, хотя бы. И сейчас она у нас в гинекологии с кровотечением. Привезли по скорой. Добегалась.
Наталья Юрьевна схватилась за сердце и опустилась на стул.
- Может, вы не так поняли? – севшим голосом спросила она.
- А чего тут понимать? – удивилась Каревская. – Вон, Глеб Александрович может подтвердить. Да и Ирина особо не отпиралась.
Орновицкий кивнул, не поворачиваясь к коллегам. Максимова растерянно посмотрела на него и перевела взгляд на Каревскую.
- Мы ничего не знаем. Мало ли, что там произошло... – Пробормотала она.
- А чего это вдруг вы её защищать стали? – недобро прищурилась Анна.
- А с чего ты взъелась на неё? – парировала Максимова. – Тебе бы всё обгадить! Чем она провинилась? Или соперницей её считаешь? Так вы же на равных! Сама посмотри!
- Ничего не на равных! Я столько сделала, чтобы стать главврачом, и не допущу, чтобы драная рыжая кошка мне дорогу перешла! – прошипела Каревская.
- Тебе и без кошки не светит! – зло бросила Наталья Юрьевна, обмахиваясь карточкой.
- Вот весело будет, если Дзюба о пенсии даже не думает, а вы уже его кресло поделили, – негромко заметил Орновицкий.
- А то ты сам не знаешь, что через полгода его здесь не будет! – огрызнулась Анна.
- Не знаю. – Наконец Глеб повернулся и в упор посмотрел на неё. – Знаешь, Анька... Ты прекрати, а? Я без понятия, что у тебя в голове, но ты перегибаешь. И Наталья Юрьевна права. Тебе ничего не светит, даже если Дзюба завтра уйдёт.
- Надо же, как благородно... – Анна сложила руки на груди. – Сколько она вам заплатила? Что-то вы оба больно добрые стали.
- Зато ты зажралась! – Орновицкий со злостью швырнул папку на полку и захлопнул дверцу так, что старый шкаф жалобно заскрипел. Глеб чувствовал, что запутался. Ещё неделю назад он с радостью дал бы Ирине пинка хорошего, чтобы не видеть её больше в отделении. Но стоило лишь навести справки, и вся тщательно выстроенная схема разрушилась в прах. После разговора с Асей Глеб навёл справки по своим каналам по поводу Лозинского. Что-то в словах Аси заставило мужчину усомниться в анестезиологе. Несмотря на свою кажущуюся безалаберность, Александра Михайловна слов не ветер не бросала и беспочвенно никого не обвиняла. А если у неё были подозрения, то были и основания.
И то, что открылось Орновицкому, отнюдь не соответствовало словам Лозинского. Судя по всему, та история не получила огласки. Но о ней знала Вельская. А значит, был дым и был огонь...
- О чём задумались, Глеб Александрович? – насмешливый голос Каревской отвлёк хирурга от раздумий.
- О жизни.
- Это хорошо. Жизнь иногда такие сюрпризы преподносит... – Глубокомысленно произнесла Анна.
- Вы на что намекаете? – Глеб собирался было выйти из ординаторской, но слова Каревской заставили его остановиться.
- Я просто делюсь опытом с коллегой. – Та улыбнулась.
- Благодарю. Очень ценный совет. – Орновицкий шутливо поклонился и вышел. Но через пару шагов почувствовал, что его дёрнули за рукав.
- Чего тебе? – устало спросил он.
- Ты знаешь. Вспомни, о чём мы договаривались. – Анна прищурилась.
- Считай, что у меня склероз.