- Подобный эффект, схожий с коматозным состоянием, происходит при многократном приеме баклофена, в результате чего он не успевает выводиться из организма и накапливается. Беременность Риты ослабила организм, и потому наступило такое состояние, минуя, по сути, все фазы интоксикации. Александр Петрович, введите физостигмин повторно в комплексе с диуретиком. И следите за сердцем.
Носенко кивнул и исчез. Началов повернулся к Красовскому и того передёрнуло от взгляда, которым наградил его бывший начальник.
- Я разочарован, Максим Кириллович. – Тихо сказал Началов. – За две минуты я сделал то, чего вы не смогли сделать за сутки.
- Не только я... – Вскинулся было Максим, но Началов не дал ему договорить.
- Это вас не оправдывает. Не перекладывайте ответственность на других. С Александром Петровичем я тоже поговорю. А ещё я хотел бы поговорить с вами, Рустам Давитович. Я подожду вас в ординаторской.
Владимир Петрович кивнул Рустаму и ушёл, оставив Рустама и Максима наедине.
- Он прав. Я самоуверенный идиот. – Красовский зло стукнул в стену кулаком.
- Ты идиот. И если бы с Ритой что-то случилось... – Рустам сжал кулаки.
- Рустам. Ты знаешь, как я отношусь к Рите. Я не допустил бы...
- Ты уже допустил.
Они замолчали. Первым нарушил молчание Рустам.
- Я одного не пойму. Как этот препарат мог оказаться в её крови? В таком количестве. – Отрывисто произнёс он.
- Ты не допускаешь, что... – Максим умолк.
- Что?
- Что это не случайно.
- Продолжай. – Рустам хмуро посмотрел на Максима.
- Возможно, кто-то помог ему туда попасть...
Рустам замер.
- Ты хочешь сказать, – медленно начал он, – что кто-то умышленно кормил Риту баклофеном?
- У тебя есть другие варианты? – резко спросил Максим.
- У меня пока никаких вариантов нет. – Устало ответил Рустам.
- Кстати, где ты был? – поинтересовался Красовский.
- Чёртов автобус заглох посреди дороги. Пришлось пересаживаться в другой, а тот делал крюк чуть ли не по всей области. – Махнул рукой Рустам.
- Ясно. – Максим вздохнул. – А я тут уже твоего клона за тебя принял.
- Евгения? – переспросил Рустам.
- У тебя есть ещё клоны?
- Он был здесь?
- Был. Пьяный. Не в хлам, но ощутимо. На меня кидался.
- Женя? Пьяный? На него это не похоже... – Рустам насторожился.
- Похоже – не похоже... – Вздохнул Максим. – Иди к Началову, я у Риты подежурю. Сейчас Петрович прибежит с физостигмином.
Рустам машинально кивнул. И пока он шёл к ординаторской, его мысли были заняты одним: Евгений не пил. Во всяком случае, до этого дня Рустам ни разу не видел, чтобы тот пил алкоголь. И то, что сообщил ему Максим, не укладывалось в голове. Что могло случиться, что Женя напился? Или Максим ошибся? А может, специально оговаривает Евгения. Но зачем? И эта мысль про отравление... Почему её высказал именно Максим? Подозрения роились в голове Рустама, заставляя его всё больше тревожиться.
Владимир Петрович ждал Рустама. Он жестом пригласил Агаларова присесть и, когда тот опустился на диван, медленно заговорил:
- Рустам, я понимаю, что тебе сейчас не до этого. Я тоже беспокоюсь за Риту. И приехал сюда ради неё. Но мне нужно поговорить с тобой. Я собирался тебе звонить, но, как видишь, обстоятельства распорядились иначе.
- Что-то случилось, Владимир Петрович? – с тревогой спросил Рустам. Началов вздохнул.
- Случилось. Рустам, тебе нужно уходить из областной. И как можно скорее.
====== Часть 39 ======
Глеб Орновицкий привык, что его утро начинается с пролистывания новостей в соцсетях. Что на панели его смартфона светится с десяток уведомлений и непрочитанных сообщений, от коллег, но чаще от пациентов, многих из которых Орновицкий даже в лицо не помнил. Его утро начиналось с истошного мяуканья соседского кота, вернувшегося с ночной прогулки и настойчиво требующего впустить “блудного сына” домой. Его утро начиналось с ленивого приготовления чашки кофе и потом он любил выпить его на балконе, наблюдая за оживающими улицами города. Но его утро никогда не начиналось с требовательного звонка в дверь.
Спросонья Глеб не сразу понял, что звонят в дверь, и потянулся было к будильнику, но уже через секунду мужчина оторвал от подушки взлохмаченную со сна голову и нахмурился. Кого могло принести в такую рань? А нежданный гость продолжал давить на кнопку звонка. Бросив сквозь зубы пару нецензурных выражений в адрес ранних пташек, Глеб натянул брюки и направился в коридор с целью немедленно придушить того, кто осмелился потревожить его драгоценный сон. Но увидев, кто стоит за дверью, Орновицкий смог лишь озадаченно протянуть:
- Какие люди да без охраны...
- Слишком шаблонно, Глеб Александрович. – Ася хмуро смотрела на него. – Доброе утро.
- Утро добрым не бывает.
- Вы растеряли все свои колкости? Начитались на ночь цитатника лучших статусов соцсетей? – съехидничала Ася.
- При виде вас мой мозг остановился. Но поскольку я намного воспитаннее вас, то прошу. – Глеб с деланной галантностью посторонился, приглашая Асю в квартиру. Помедлив, она осторожно шагнула внутрь.
- Я вас надолго не задержу. – Ася старалась не смотреть по сторонам.
- Но кофе со мной, надеюсь, выпьете? Раз уж так бесцеремонно испортили мне утро. Надеюсь, у вас для этого была действительно веская причина. – Орновицкий поставил турку на огонь. Хотя его голос звучал беззаботно и даже слегка раздраженно, на самом деле Глеб встревожился. Он ожидал бы увидеть на пороге своей квартиры кого угодно, только не Асю. Значит, случилось что-то серьёзное.
Разлив по чашкам горячий кофе, Орновицкий скомандовал:
- А теперь жалуйтесь, и желательно, чтобы это было убедительно.
Ася машинально схватилась за чашку. Глоток горячего кофе слегка привел её в чувства. И тут же нахлынула паника. Она сидит на кухне у Орновицкого, распивает с ним кофе, а он не особо и возражает... Ася нервно тряхнула головой, отгоняя глупые мысли.
- Ну? – поторопил её Глеб.
- Я вам не лошадь. – Огрызнулась Ася.
- Конечно, не лошадь. Так, пони. – Серьёзно кивнул Орновицкий.
Ася вспыхнула и рванулась было встать, но Глеб удержал её за руку.
- Ася, я так понимаю, вы не кофе пришли со мной попить и явно не разделить со мной сладкий утренний сон. – С досадой произнёс он. – Так давайте ближе к делу.
- К делу? – Ася снова опустилась на мягкий стул. – Вот.
Она бросила на стол карточку. Орновицкий лениво пробежал глазами по обложке и тут же насторожился. Глаза выхватили знакомую фамилию. Колчак. Эта фамилия уже стала легендой в их отделении, которая обрастала всё большими подробностями и которая употреблялась в одном предложении с другой, не менее известной фамилией – Лещук.
- Что это? – Орновицкий машинально пролистнул карточку.
- Это – карточка пациентки Колчак. Думаю, не стоит вам объяснять, кто это.
Орновицкий нетерпеливо кивнул, словно поторапливая Асю.
- Посмотрите на последние записи. – Ася потянулась было к карточке, но Глеб отмахнулся и сам перелистнул страницы.
- Лещук сдурела? – пробормотал он, оторопело глядя на свежую запись.
- А теперь сзади гляньте.
Орновицкий перевернул карточку. На картонной обложке кто-то слабо почеркал карандашом, в результате чего на плотной бумаге явно проступили чёткие символы, а точнее – цифры и денежный знак.
- Не понял... – Брови хирурга сошлись к переносице. – Ты, что ли, художничала?
- Не я. Эта карточка лежала на столе Каревской. Я решила, что её туда по ошибке положили и хотела Ирине Васильевне отнести. Но заметила это.
- Вечно тебе больше всех надо... – Глеб закатил глаза со вздохом, но тут же забыл обо всём, снова вернувшись к карточке. – Значит, ты заметила карточку и сунула в неё нос. Что дальше?
- Дальше? А ты сам не замечаешь? – прищурилась Ася.