- Чего? – Орновицкий снова пробежался глазами по строкам.
- Почерк. – С нажимом произнесла Ася.
Глеб присмотрелся и заметил, что две последние записи почти неуловимо, но отличаются. Как и подпись врача в конце.
- Ты хочешь сказать, что...? – начал он.
- Кто-то вписал это в карточку. Но не Лещук. А значит, и это художество на обложке тоже не её рук дело.
- Слушай, какого чёрта ты в медики подалась? – хмуро спросил Глеб, морщась от неприятной догадки. Кто же ещё мог это сделать, если не Анька?
- А что? – не поняла Ася.
- По тебе Интерпол плачет. С твоей-то тягой к копанию в этой, – он бросил карточку на стол, – грязи.
- Спасибо, обойдусь. – Ася отвернулась.
- Одного не пойму. Я-то тут при чём? – Глеб задумчиво посмотрел на неё.
Ася промолчала. Она и сама не знала, почему кинулась именно к Орновицкому. Но что-то подсказывало ей: он на её стороне. И довериться она могла только ему. Хотя, возможно, было бы правильнее предупредить саму Лещук. Вот только Ася слишком хорошо знала своего научрука. Взбесившись, та могла наломать дров. И лучше от этого не стало бы никому. А в этой ситуации действовать нужно было осторожно.
- Не боитесь, что я Анне Сергеевне расскажу, как вы рылись на её столе? – Орновицкий усмехнулся.
- Рассказывайте. – Ася ответила ему прямым взглядом. – И определитесь наконец, мы на “ты” или на “вы”.
- Какая разница... – Глеб машинально потарабанил пальцами по лежащей перед ним карточке. – Ваши дальнейшие действия?
- Я думала, ты подскажешь.
- То есть ты примчалась ко мне, вытянула меня из кровати, нагородила кучу новостей, а я теперь расхлёбывать должен?! – Орновицкий чуть кофе не подавился.
- Я этого не говорила. – Уклончиво ответила Ася. Глеб зло посмотрел на неё и собирался было высказать коллеге всё, что думает по этому поводу, но звонок мобильного прервал его. Глеб молча выслушал собеседника и, бросив в трубку пару слов и отключив телефон, хмуро взглянул на Асю.
- Шеф собирает всех у себя. Как думаешь, не по этому ли поводу? – он помахал в воздухе карточкой.
Ася вздрогнула. Нет, не может быть. Вряд ли Лубь знает об этом! Хотя... Каревская обычно времени не теряет. Но зачем он собирает всех? Такие вещи редко обсуждаются коллективно...
- Ладно. – Орновицкий вздохнул. – Разберёмся. Кстати, а на анестезиолога нашего ты ничего не накопала?
- А должна была? – огрызнулась Ася.
- Мало ли. Не я же в нём чуть ли не серийного маньяка вижу.
Глеб шутил, но в душе его закралось подозрение, что в его шутке есть доля правды. История, которую он узнал, не давала ему покоя. Лозинский имел очень тёмное прошлое, а значит, и в настоящем от него хорошего ждать не стоит. Глеб задумчиво покрутил телефон, в котором была целая папка компромата на анестезиолога. Кто знает, может, всё это пригодится уже сегодня. А кроме того...
Орновицкий быстро сфотографировал карточку Колчак.
- На всякий случай. – Объяснил он смотрящей на него с недоумением Асе. – Это доказательство, а доказательства имеют странное свойство исчезать в нужный момент.
- Ты прав. – Ася встала. – Спасибо за кофе, мне пора.
Она взяла чашку и шагнула было к мойке, и одновременно с ней Глеб встал, чтобы выйти из кухни. Миг – и остатки кофе живописным пятном растеклись по его футболке. Они оба оторопело уставились на это пятно. Первым “отмер” Глеб.
- Ась, – начал он серьёзным тоном, – пожалуйста, напомни мне, чтобы я с тобой кофе не пил. И вообще держал все кофейные запасы от тебя подальше.
- Ничего, если что, ещё чай есть... – Машинально ответила Ася и тут же, прижав руку ко рту, фыркнула. Глеб беспомощно развёл руками.
- Ты безнадёжна. – Констатировал он, чувствуя, что губы сами собой расплываются в улыбке. – Кофейный маньяк.
Ася расхохоталась.
- Извини. – С трудом произнесла она сквозь смех.
- Извиняю. – Милостиво кивнул Орновицкий. – И предлагаю вас отвезти. Если, конечно, вы не боитесь того, что скажут наши коллеги, увидев нас вместе.
- Они и так хорошего ничего не скажут. – Ася перевела дыхание. – А мы опять на “вы”?
Глеб лишь махнул рукой и вышел. Привычный распорядок его утра был безнадёжно нарушен. Но, как ни странно, Орновицкому это даже понравилось. Даже несмотря на мокрую от кофе футболку. “Хорошо хоть не кофе в постель”, – подумал он и тут же одёрнул себя. Он уже сам не знал, как ему вести себя с Асей. С одной стороны, ему хотелось её придушить, а с другой – она так идеально вписалась в его утро... Пусть и неожиданно. Вот только в её сердце был другой. Агаларов. А значит, нечего обольщаться. И вообще – они просто коллеги. Не более.
Вот только почему-то эти мысли Глеба совсем не успокоили.
*
Ирина проснулась от того, что Дима слишком сильно прижал её к себе. Она завозилась, пытаясь высвободиться из его рук, но безуспешно.
- Медведь! – проворчала она, наконец освободившись. Дмитрий лишь что-то буркнул и перевернулся на другой бок, обняв подушку, на которой только что спала Ира. Как обычно. Ирина всегда шутила, что засыпают они, как в кино, зато просыпаются, словно в берлоге. На что у Димы всегда было одно оправдание: “Люблю, даже во сне”.
Ира слегка улыбнулась, проведя пальцем по небритой щеке любимого. Он поморщился и попытался было перехватить её руку, но Ирина предусмотрительно отодвинулась. Встав с кровати, она накинула халат и прошла на кухню.
Достав с полки банку кофе, Ира потянулась было за чашкой и чуть не получила инфаркт, услышав сзади хриплое “Доброе утро”.
- Доброе... – Она положила руку на грудь, стараясь перевести дыхание. – Ты меня напугал.
- Извини... – Ярик сонно смотрел на неё. Покрасневшие глаза выдавали его с головой.
- Я забыла, что ты тут... Хотя бы час поспал? – с сочувствием спросила Ирина.
- Так, подремал. Сделаешь и мне? – Ярослав кивнул головой на банку с кофе, которую Ира всё ещё держала в руках.
- Конечно.
Поставив перед Яриком чашку, Ирина села напротив.
- Слав, ты прости меня... – Медленно начала она.
- Простил. Мне Саксоныч рассказал всё. – Ярик вздохнул. – Я понимаю, у тебя выбора не было.
- Выбор есть всегда. Я пожалела Наташу, думала, что помогаю ей, а получилось вон как... – грустно улыбнулась Ирина. – Теперь я виню себя в том, что произошло. Я должна была настоять на лечении, на том, чтобы она оставалась под наблюдением...
- И ничего бы ты не добилась. Она бы сбежала сама. И чёрт знает, чем это могло бы закончиться. А так ты хотя бы была рядом с ней.
- И не уберегла её. Ни от больничной койки, ни от Вильямса. – Ира вздохнула.
- Если бы я знал, что он здесь и кто он, я бы сам её никуда не пустил. – Мрачно произнёс Ярик.
- Что она тебе сказала?
- Что? Да ничего нового. Она собирается уезжать. А я не собираюсь её удерживать. Она всегда хотела это сделать. – Ярик мрачно смотрел в чашку, словно пытаясь в тёмной поверхности горячего кофе рассмотреть правильное решение.
- Ты же сейчас не всерьёз, правда? – охватила паника Ирину.
- Почему? Вполне серьёзно.
- Но это же разрушит вашу семью. Ваши...
- Семью? – Ярослав посмотрел в глаза Ирине. – Она разрушилась в тот же миг, когда Наташа пришла в себя после потери ребёнка.
- Не говори так! – задохнулась Ира. – Это неправда! Да, это больно, это тяжело! Но вы вместе...
- Вот именно, что не вместе, Ира! – Ярик повысил голос. – Не вместе! Она снова закрылась в себе, ты разве не заметила? Хотя... – Он махнул рукой. – Ты не видела её, когда она только пришла к нам работать. Та Наташа, которую ты знаешь, и та, какой она была раньше – это два абсолютно разных человека. И в жизни той, другой Наташи, нет понятия “семья”.
- Когда ты успел стать таким жестоким? – тихо спросила Ирина.
- Когда перестал быть тряпкой. Я устал. Бороться, прощать... Я словно по лезвию ножа хожу или по канату! Но мы не в цирке.
- Что теперь, Славик? – растерянно посмотрела на него Ира.
- Если она уедет, то ничего. Развод. И всё, как прежде.