— Что ты себе…
— Рот закрой!
— Да как ты…
— Нахуй, говорю, иди! Мохобор, — и вот я снова весь из себя дружелюбие, — не дури. И напомни-ка, что там по вашим традициям причитается Избранному?
Надеюсь, что неограниченная власть над племенем этих дриад.
— Хм-м-м, — Мохобор нахмурил кустистые мохо-брови. — Если моя дочь говорит правду, — пробасил он, — то ты действительно заслуживаешь пройти испытание. И если ты действительно тот самый Избранный, о котором говорил наш покойный провидец, тогда ты получишь многое. Очень многое.
— Мохобор, дружище, — я хотел было шагнуть к вождю и похлопать старика по плечу, но поймал на себе взгляд охранников и передумал. — Много — это абстракция. А мы ведь с тобой деловые люди, верно? Навали конкретики. Скажи, что именно получит Избранный?
— Избранный станет новым вождём клюкволюдов.
Отлично. А вот и моё пушечное мясо в войне против Мутантина. Как нельзя кстати.
— Клюкволюды, — я покатал слово по нёбу. — Красиво.
— А чтобы упрочить положение Избранного в глазах племени, — продолжил вождь, — я отдам ему в жёны мою старшую дочь.
Тут из тёмного угла на свет вышла старшая дочь. Пу-пу-пу. По правде говоря, пока она не двигалась, мой глаз воспринимал её как кучу компоста. Во-первых, барышня целиком состояла из подбородков; никаких плавных линий, лишь складочки-складочки-складочки. Во-вторых, вся она была в каких-то прыщах, буграх и наростах. Ну а в-третьих, вокруг неё кружились мухи. Блядь… По ходу дела, Мохобор зачал её от лишайника.
— И как же зовут эту юную прелестницу?
— Лишайя.
А, ну точно. Тогда да. Тогда вопросов больше не имею.
— Какава красота, — я подмигнул моему суженному чудищу. — Но, может быть, лучше женить меня на младшей? Вон, на Бруснике, например. Ты не подумай только, что я харчами перебираю. Просто чувствую между твоей красавицей и Чагой какую-то неуловимую связь.
У Чаги аж брови отлетели. А вот Лишайя смутилась и начала постреливать глазками в сторону визиря.
— Какое-то волшебство, — продолжил я. — Магию какую-то любовную. Страсть, если позволите. Лишайя, девочка, ты ведь тоже всё это чувствуешь, верно?
— Ну.
Девушка смущённо опустила глазки и начала теребить одну из складочек своего живота.
— Да, — сказала она. — На самом деле чувствую.
Чага раскрыл рот и замахал руками. Ну что, сука, понял? Казнить он меня собрался, ага. Я не убийца, Чага. Мои враги живут долго. Долго и мучительно.
— Ну а в таком случае кто я такой, чтобы стоять на пути у двух влюблённых сердец⁉ Всё. Решено. Поженим меня на Бруснике.
— Тихо! — Мохобор поднял руку. — Слишком рано говорить о награде. Сперва испытание. Ты готов?
— Готов, — ответил я.
— Тогда выдвигаемся немедля. Соберите всех мужчин, способных держать в руках оружие! — распорядился Мохобор. — Мало ли что может пойти не так.
— А что может пойти не так? — уточнил я, но не получил ответа; стражники Мохобора взяли меня под руки и повели прочь из избы. — Эй⁉ Что может пойти не так-то⁉
Глава 5
Про казачество и генную инженерию
И снова в путь по тверским буреломам и болотам. И снова путь хрен знает куда.
Я тайком поглядел на экран своего телефона. Связи, конечно же, нет. На часах уже четыре и скоро-скоро мне надо быть у Мутантина. А если и не быть, то хотя бы позвонить и навыёбываться, мол, сосни немытого, барон, не буду я на тебя работать, дурак ты, сволочь и говно. Ну… то есть как-то обозначить свою позицию. В противном же случае моё поведение будут трактовать как страх и слабость. И безответственность ещё.
А мне бы этого очень не хотелось. Репутация Илюхи Прямухина и без того пробила дно, её еще вытаскивать и вытаскивать.
Не, ну а что? А какие у меня сейчас варианты? Драться с клюкволюдами я пока что не готов, а убежать от них — значит заблудиться в чаще и бродить дикарем до тех пор, пока не сдохну от голода и дизентерии.
Значит, пройду испытание и стану избранным. Вооружу своих клюкволюдов, дам отпор Мутантину, восстановлю деревню. Бруснику трахну…