— Понял, Илья Ильич.
— Потом обоссы и закопай. Короче говоря, сделай так, чтобы его никто и никогда не нашёл.
— Хорошо, Илья Ильич.
— Илья Ильич, — это обратился ко мне клон Святопрост. — Мне сопроводить вас в поездке?
— Спасибо, не нужно. Я еду по личным делам. Справлюсь самостоятельно, — сказал я.
По дороге, как только мой телефон поймал сеть, я зашёл на сайт Имперского Банка и оформил кредит на пять тысяч рублей. Ничего страшного. Заработаю, как только разберусь со всеми этими баронскими дрязгами.
Насколько я понял, Российская Империя представляет собой непаханое поле для хорошего продажника вроде меня.
Как я и попросил, таксист остановил машину возле самой дорогой ресторации Торжка. Заведение с неброским названием «Охотничий Трофей» располагалось на первом этаже гостиницы для заезжих аристократов. Во внутреннем декоре царило смешение стилей — с одной стороны уютный торжественный зал, утопающий в полутьме и бархате, а с другой стороны яркая контактная барная стойка.
Я сел за стойку.
— Добрый вечер, Ваше Благородие, — поздоровался бармен, выдал мне меню в кожаном переплёте и сразу же предложил чего-нибудь выпить.
— Пива, — попросил я. — Светлого.
— Из светлого могу предложить «Счастье Обретается В Лоботомии» от Мытищинской Пивоваренной Компании и местное «Лысый Мамонт». Есть ещё «Проколотый Сосок Монашки» и «Хилый Дядька Ой-ой-ой», но оно бутылочное.
Агам. Пусть это и альтернативная реальность, но наглухо перекрытый нейминг крафтового пива добрался и досюда.
— «Лоботомию», пожалуйста, — сказал я и углубился в меню.
Конечно же, в «Охотничьем Трофее» делали упор на дичь. А учитывая, что все леса кишмя кишат химерами, цена мяса обычной дикой зверушки увеличивалась в разы. Да-а-а-а. Дороговато, конечно. Ну да ладно, раз живём. Ну или два раза, тут кому как повезёт.
Я заказал ассорти котлет, — из оленя, кабана и медведя, — порцию картофельных крокетов в качестве гарнира и салат с уткой-конфи. Вкусно мне было так, что аж за ушами трещало. Юный организм Ильи Ильича Прямухина впервые отведал нормальной человеческой еды. Я даже задумался о том, чтобы сманить поваров к себе в поместье.
Ну да ладно, об этом позже. Оленятину, кабанятину и медвежатину я отведал, теперь настала пора найти вкусной свеженькой девчатины.
Я оглядел зал и тут же увидел то, что мне по сердцу: за угловым столиком сидели две молодые рыженькие девушки. Не теряя времени, я попросил у бармена бутылочку белого полусухого и три бокала.
— Добрый вечер, девушки, — поздоровался я. — Позвольте представиться, Илья Ильич Прямухин. Помещик, маг мезени и начинающий сомелье. Дело в том, что мы с моим другом-барменом поспорили, что у красивых людей вкусовые рецепторы гораздо более развиты и они в силах почувствовать… э-э-э, — я посмотрел на бутылку, — почувствовать в букете этого замечательного рислинга нотки фенхеля. Вы нам не поможете это проверить?
— То, что вы так витиевато сделали нам комплимент, это понятно, — улыбнулась одна рыжуля. — Но интересно, на что же вы спорили?
— Да ни на что мы не спорили, если честно. Я бессовестно наврал. Мне просто захотелось к вам подкатить, уж такие вы, девчата, охуенные.
Разговор склеился быстро. Оказалось, что одна из девушек была аристократкой, внучкой главы какого-то транспортного клана, и ехала из Москвы в Питер с целью развеяться и покутить. Вторая девушка была её подружайкой из неаристо и увязалась следом.
Та, что не из благородных, обладала острыми опасными чертами лица и походила на лисичку, в то время как у аристократки моська была круглая и пухленькая, — ну точь-в-точь миленький сисястый хомячок.
За бутылкой вина последовала вторая. Девушки становились всё веселей и разговорчивей, а темы для бесед всё грязнее и развязней. Ну и конечно, я был бы не я, если бы не попытался затронуть тему группового порева.
— А вы, девчат, просто подруги? — я подлил вина Лисичке и улыбнулся, глядя исподлобья. — Или нет-нет, да и да?
Лисичка ни на секунду не потерялась. Она лишь перевела взгляд на Хомячка, игриво улыбнулась и побарабанила тонкими пальчиками по бокалу. Хомячок тоже улыбнулась, так, как будто что-то вспомнила.
Девушки не выдержали и рассмеялись чему-то своему.
— Можете не отвечать, — я подхватил смех.
И в этот самый момент позади раздался звон посуды.
— Э-э-э, бля! Смотри, куда идёшь!
Я рефлекторно обернулся. Возле барной стойки три малолетних уебана, — а иначе их никак не назовёшь, — качали на высокого очкастого парнишку в пушистом махровом халате с эмблемой гостиницы. Внешне парнишка производил впечатление накачанного ботаника; эдакого тепличного айтишника, который ко всему увлёкся тяганием железяк. По халату айтишника расплывались тёмные кофейные пятна. На полу валялись чашки.