Пятнадцать минут. Пятнадцать блаженных минут работы челюстями и от целой горы пирожков ничего не осталось.
— Ой-ой, барин, — вытаращилась на меня Борзолюба. — Чего с тобой?
— Вкусно…
Я аж поплыл от удовольствия. Вчерашние котлеты из медвежатины — это, конечно, хорошо, но Любины пирожки — это прям вышка. Организм ударился в пищеварение, писос успокоился и я снова смог трезво размышлять.
Размышлять о деле.
Дело не ждёт.
Дело нужно делать.
Я достал телефон и набрал Лёхе Мясорубову. Лёха не ответил. Ни с первого, ни со второго, ни с пятого раза. Похоже, что мой новый знакомец вчера перебрал с вином, поставил телефон на беззвучный и спит себе, падлюка, сном праведника.
Это в мои планы не входило.
И делать нечего, остаётся только ждать, когда мой айтишник-скотопромышленник очнётся и сам выйдет на связь. Кстаааати… Айтишник-скотопромышленник. Ну точно же! Я же вчера урвал целую кучу дармового паштета и уже придумал, как бы мне его поудачнее слить.
Скоро-скоро откроется первое предприятие Ильи Прямухина. Скоро-скоро лавина кеша накроет меня с головой. А готовиться нужно начинать прямо сейчас. Любаша и Джакузий Кузьмич мне в помощь.
О! А вот, кстати, и Кузьмич.
— Доброе утро, барин, — бородатый поглядел на стол, потом на Любу, потом снова на стол и снова на Любу. — А где пирожки?
— Доброе, Кузьмич! — сказал я. — Присаживайся, есть серьёзный разговор. Любаш, тебя тоже касается.
— Ага, — Кузьмич сел напротив; Любаша по правую руку от него.
— Итак, господа. Мы открываем бизнес, мы будем делать бабки, — я потёр ладошки. — Короче говоря, ваш барин вчера разжился двадцатью тоннами прекрасного, но чуть просроченного паштета. Заниматься сбытом самостоятельно мне некогда, так что всем процессом будете руководить вы. Кузьмич, на тебе организация. Любаша, на тебе визуал и реклама.
Мои «крепостные» переглянулись меж собой.
— Чо?
— Да не боись, Кузьмич, — я весело прихрюкнул. — Не думай, что я заставлю тебя втюхивать людям говно. Не-не-не. Мы сделаем поумней. Мы заберем у барина Мясорубова наш товар, отмоем его от старых этикеток и наклеим новые. Вот только в нашем исполнении это будет не паштет, а… что?
— Что?
— Правильно, Кузьмич! Элитный кошачий корм! Любаша, с тебя название, дизайн упаковки и рекламный слоган. Сможешь придумать рекламный слоган?
— Э-э-э, — растерялась девушка. — Не знаю, барин. Я таким никогда не занималась.
— Всё когда-то бывает впервые, — подмигнул я. — Не парься. Давай, прям с ходу. Первое, что в голову пришло.
— Э-э-э…
Любаша снова подзависла и поглядела на отца в поисках поддержки. Кузьмич в ответ лишь пожал плечами.
— Э-э-э… Кися-кися, — неуверенно сказала Любаша. — Жри-жри-жри.
— «Кися-кися, жри-жри-жри»! — восторженно закричал я. — Ты ж моя умничка! Прекрасный слоган! У тебя явно талант! Но ты всё-таки ещё чутка подумай, время есть. Так, Кузьмич, теперь давай с тобой обсудим логистику…
— Барин, — перебил меня камердинер. — Слушай, может быть, ты наймешь профессионалов, а? Мы с Любкой на такое вряд ли сгодимся.
— Так, — я нахмурился и встал из-за стола. — Ребята, вы меня расстраиваете. Ну вы что, действительно хотите стоять в сторонке и смотреть, как без вас расцветает торговая империя Прямухиных? Империя, в которой вы могли бы быть на ведущих ролях? Серьёзно, ребят?
Вот только не надо думать, что я сейчас кем-то манипулировал. Нет. Нихуя подобного. Я действительно доверял этим людям, они мне нравились, и я искренне захотел сделать из них что-то большее, чем просто прислугу. Они для меня уже стали «своими». Вот только когда всё завертится, «своих» станет больше и «свои» станут сильнее, тогда среди «своих» прислуге не останется места. Прислуга в круг «своих» просто не впишется; «свои» должны соответствовать.
Очень печально. Очень жестоко. Но вот так.
— Кузьмич, если ты думаешь, что я вас сейчас подкалываю, то ты сильно ошибаешься, — сказал я как можно более серьёзно. — Я сделаю из вас с дочкой интересных, сильных и богатых людей, поверь мне. Я вам помогу. Я ничего не забуду. Вот только для начала нам всем нужно собраться, засучить рукава и въёбывать.
Кузьмич молчал. Думал.
— Я собираюсь всплывать со дна, Кузьмич, — тут я, конечно, серьёзную мину убрал и чуть улыбнулся. — Айда со мной.
— Хорошо, Илья Ильич, — камердинер тоже встал. — Въёбывать мы умеем. Сделаем всё, что в наших силах…
— Эй⁉ — раздался крик откуда-то снаружи. — Куда лезете⁉ Это частная собственность! Пошли вон!