— Пошли нахуй с моего газона!
— Илья Ильич, мы пришли с миром, — сказал Коля. — Людвиг Иванович всего-то попросил нас проследить за тем, чтобы вы не опоздали на клоноферму. Так что не нагнетайте обстановку, это не в ваших интересах.
— Руки убери! — раздался крик Любаши; два мордоворота вытащили её во двор. — Руки!
— Отпустите Любку, сволочи! — а это следом вывели Кузьмича.
— Не смей, — прошипел я. — Не смей, Коля. Если с моими людьми что-то случится, тебе первому пиздец.
Коля криво ухмыльнулся.
— Собирайтесь, Илья Ильич, — сказал он. — Машина доставит вас прямиком до места. Надеюсь, вы морально подготовились. Всё-таки, не каждому в жизни выпадает жребий совершить теракт…
Глава 9
Про пальцы и ягодицы
ЕГОР ТИЛЬДИКОВ
После вчерашнего Егор очень плохо спал. Он то и дело вскакивал, вскрикивал и озирался по сторонам. Тени в ночи казались ему какими-то опасными, а звуки подозрительными. За всю ночь он лишь пару раз сомкнул глаза и на утро чувствовал себя совершенно разбитым.
Однако на самочувствие сегодня следовало наплевать. Хоть невыспавшийся, хоть больной, хоть какой он обязан был явиться на клоноферму и оказать услугу барону Клоновскому. На кону стояло его положение в своей собственной семье.
А в семье Егора, мягко говоря, недолюбливали. Недолюбливали даже несмотря на то, что он был единственным ребёнком и наследником рода. Да, отчасти виной тому было то, что у молодого человека до сих пор не пробудилась магия, но это лишь отчасти.
Настоящая причина крылась в том, что Егор идиот.
Почти не ограниченный в деньгах, выросший в любви и заботе трепетный цветочек в какой-то момент своего взросления увлёкся воровской романтикой. Егор днями напролёт слушал шансон, учился крутить нож-бабочку, разговаривал по фене и лепил нарды из хлебного мякиша. Со временем у него появился соответствующий круг общения. И нет, это были не уголовники. Это были такие же маменькины доденьки, вот только не из аристо; и эти доденьки крепко сели Егору на шею.
Отец заблокировал карточку Егора, отобрал машину, отстранил ото всех дел и отстранился сам; ему было откровенно стыдно иметь такого сына. Единственный семейный ништяк, который до сих пор был доступен Егору Тильдикову, так это возможность не платить в ресторане «Охотничий Трофей».
Егор обижался. Егор злился. Егор пытался кому-то что-то доказать.
— Я мужик! — кричал он и топал ножками. — Мужик!
В конце концов Егор понял, что нужно брать дело в свои руки и принести семье пользу, и вот тогда-то отец поймёт, что он старый, отсталый и вообще не прав. И вот тогда-то Егору вернут карту, и машину, и наконец-то добавят песню «Метеорит Над Зоною Летит» в плейлист, который звучит в коридорах отеля «Tildikov In». Тогда-то Егор и ударился в… э-э-э… назовём это предпринимательством.
За спиной у отца он договорился с людьми Клоновского о том, что выполнит для барона одно мокрое дельце, а Клоновский в свою очередь сделает его, — Егора, — главным поставщиком продуктов на своей клоноферме.
И сегодня, наконец-то, этот день настал.
В назначенный срок Егор приехал на клоноферму, чуть поблуждал по территории и нашёл административный комплекс, в котором находилась столовая. Он двинулся в обход здания к служебному входу, миновал ряд мусорных баков, завернул за угол и тут чуть ли не лоб в лоб столкнулся с ним!
О, да! Это был тот же самый очкастый ублюдок, что вчера вечером сломал ногу Недоедале, а потом заставил Егора снять штаны и встать на колени!
— Это ты⁉
— А это ты⁉
— Я не… Я не понимаю, — потерялся Егор. — Что ты здесь делаешь⁉
Вместо ответа ублюдок схватил Егора за шиворот и быстро потащил за угол. Ублюдок больно припечатал его к мусорному баку, оскалился и злобно прошипел:
— Егорушка, родненький, я понимаю, что ты как истинный аристократ должен мне отомстить и всё такое. Но у меня сегодня очень, — слышишь? — очень ебаный день, так что прошу тебя, пожалуйста, потеряйся.
— Но мне надо…
— Ты слышишь меня вообще? Не нагнетай, Егорушка. Не сегодня. А иначе…
Ублюдок отпустил Егора и отошёл на пару шагов. Он завёл руку за спину, а когда показал её вновь, то меж растопыренных пальцев у него веером торчали три, — нет, четыре! — табуретные ножки.