– Я тебя спрашиваю, - повторил Йохо.
Дитер хмурился и отмалчивался.
– Его не пускают, - изрек он после долгих раздумий.
– Кто не пускает?
– Я не знаю. Мы слышим его, но не видим.
Йохо задумчиво побренчал ложечкой в кофейной чашке. Он уже совершенно освоился в доме Яйтера, он почти породнился с хозяином - тем легче, что с его сожительницей и прежде был достаточно близок, чтобы не ставить ее ни во что, разве только высасывать ментальные силы для пущего овеществления потусторонних гостей. И временами поглядывать - похотливо и недовольно, молчаливо коря за уход к работнику творческих профессий, умственно отсталому размазне. Йохо старался не выставлять напоказ своих чувств, преследуя цели более важные, но Яйтер с лихвой компенсировал недостаток ума остротой сопереживания и явственно ощущал затаенную неприязнь. Он несколько раз пытался вызвать Йохо на откровенный разговор, намереваясь обвинить во всем Оффченко и высший промысел - вещи в его представлении равные, но никак не умел подобрать нужные слова. Йохо, не встречая сопротивления, наглел и набирался странной удали. Все чаще он намекал на некие решительные меры, которые им предстоит предпринять в недалеком будущем, но при этом ничем не указывал на субъектов действия. Он все настойчивее вызывал потаенного "жаркого", рассчитывая получить какие-то важные сведения, касавшиеся всех троих.
Что до Зейды, то она постепенно теряла интерес к спиритическим играм. Накупила пеленок и чепчиков, распашонок; взяла даже огромный букварь, не говоря уже о сосках, погремушках и прочих преждевременных вещах. Прошло четыре месяца, и талия Зейды чуть сгладилась, но роды уже мыслились состоявшимися и благополучными. Она отказывалась от выпивки, и Йохо не настаивал, видя, что состояние беременности каким-то бесом поддерживает способности Зейды на должном уровне и даже усиливает их. Тренировки продолжались; теперь привидения не стояли столбом и не таращились идиотическим взором: они прохаживались по комнате, деликатно покашливали и только изредка, забываясь, падали на колени, причитали, бормотали невнятицу. Йохо уважил просьбу еще пятерых, настойчиво желавших убиения в голову - старенького католического священника, волжского купца, семилетнего мальчика-француза по имени Селестен, цветущей прачки и свирепого воина из далекой старины, неизвестного рода, незнакомого племени. По словам остальных, путы, удерживавшие долгожданного жаркого, день ото дня ослабевали, так что в любой момент можно было рассчитывать на его визит.
А Яйтер боялся расплескать свое счастье. Он забросил живопись, но продолжал выступать в ресторане, куда однажды вновь наведался Оффченко, на сей раз в обществе довольно подавленного, неряшливо одетого очкарика. По простоте душевной бесхитростный Яйтер в ответ на дежурный вопрос о самочувствии и делах рассказал все подробно и даже на миг обрел некое подобие красноречия. Оффченко пришел в несказанный восторг и пообещал лучших врачей, лучший родильный дом и любые лекарства.
– Не беспокойтесь о цене, - он радостно пожимал Яйтеру руку.
Его спутник хлестал себе водку и помалкивал.
Йохо, когда Яйтер известил его о контакте с куратором, зловеще усмехнулся:
– Еще бы он не пел соловьем! Им позарез нужен этот ребенок.
– Зачем? - похолодел Яйтер.
– Затем, - передразнил его Йохо. - Затем, что им хочется вундеркинда. Якшаться с покойниками. Ты да Зейда - что получится? Один я не у дел.
Яйтер ощерился:
– Они его не получат! Я порву их на куски…
Он ссутулился, втянул голову в плечи, слегка развел длинные, мохнатые руки с пальцами скрипача.
– Мы… уедем! Куда-нибудь далеко, пусть ищут…
– Это их работа, искать, - возразил Йохо, возбужденно ероша копну седых волос. Косичка расплелась, резинка упала на пол. - Может быть, на Луну? Давай, действуй… В Америке торгуют участками.
И Йохо заметался по комнате. Он почему-то разволновался еще сильнее, чем перепуганный будущий отец.
– Мы должны поспешить. Мы ни хрена не знаем, а они знают все.
– Как же мы поспешим? - безучастно откликнулся Яйтер. Первоначальная ярость схлынула, оставив его при сомнениях и страхах. - Куда мы поспешим?
– Не куда, а с чем, - поправил его Йохо. - Нам нужно кровь из носа, но выдернуть этого жаркого. Он должен много знать. Я чую.