Когда же, свидетельствует преп. Исаак Сирин, подвижник достигает возможного совершенства в созерцании «будущего века», то «снова переносится оттуда созерцанием к этому веку, в котором еще живет». Утонченному взору подвижника этот мир и его история представляется тогда в их подлинном смысле и основном религиозно-нравственном значении, в главных моментах Божественного домостроительства о спасении человека и всего мира. Но для того, чтобы достигнуть созерцания этой стороны мира, чаще всего необходимо отрешиться от его видимой, осязаемой, непосредственно данной стороны, которая не открывает человеку Бога, а закрывает Его. В наличном состоянии мира находятся элементы боговраждебные, которые и являются причиной того, что, по выражению преп. Макария Египетского, «этот мир противится горнему миру, и век сей противоположен горнему веку», почему аскеты, «отвлекая ум свой» от всего «настоящего и видимого, стремились созерцать только будущее и желать невидимого». В связи с этим стоит аскетическое учение о необходимости воздержания телесных чувств: душа, наполняясь образами чувственных вещей, теряет памятование о Боге и ослабевает в созерцании Бога. По словам преп. Исаака Сирина, «жизнь духовная есть деятельность без участия чувств», «жизнь в Боге есть упадок чувств. Когда живет сердце, упадают чувства. Восстание чувств есть омертвение сердца».
Но подчинить внешние чувства власти души невозможно без безмолвия. Отсюда в аскетическом мировоззрении и подвижнической практике получает особенно важное значение «деятельность безмолвия», имеющая своей целью достижение «мира ума», его «совершенного здоровья» путем твердого хранения чувств. С этой целью подвижник ведет борьбу с греховными, страстными, лукавыми, нечистыми, злыми помыслами — одним словом, с мечтательностью, которая не совместима с созерцанием Бога. По мысли преп. Макария Египетского, подвижник все свое усилие обращает на помыслы, отсекая то, что служит пищей лукавым помыслам, строго различая лукавые помыслы от естественных, он последние устремляет к Богу. Такое аскетическое делание называется трезвением. По словам преп. Исихия, «трезвение есть духовный метод, который, если долго и с постоянным усердием проходит его, с Божией помощью, совершенно избавляет человека от страстных мыслей, слов и худых дел». Иначе оно называется «сердечным безмолвием».
Подвижники-созерцатели, стремясь изолировать себя от всех возможных внешних впечатлений, которые могут давать толчок к мечтательности, избегали останавливать свое внимание даже на прекрасных видах природы. Это они предпринимали и ввиду той причины, что Бог, Существо нечувственное, бестелесное, чисто духовное, должен быть мыслим и созерцаем отрешенно от всякой чувственной образности и конкретности. По учению преп. Нила Синайского, ум, занятый созерцанием умопостигаемого, отрешился от чувственного и от чувств. По словам преп. Исихия, свет Божества только тогда осиявает ум, когда он освободился от всего и сделался совершенно безвидным, т. е. свободным от всякой образности.
МОЛИТВЕННЫЙ ЭКСТАЗ
По учению некоторых аскетов, совершенство в состоянии созерцания может простираться и дальше, выражаясь в состоянии экстаза. Свойство этого созерцания таково, что им исключается всякая возможность каких бы то ни было конкретных проявлений самосознательной жизни. Всякая личная жизнь как бы приостанавливается не только в духовных и психических, но и в телесных своих проявлениях. Специфической чертой экстаза является совершенная неподвижность ума. Этим экстаз отличается от всякого молитвенного состояния, хотя бы и на высшей его ступени.
По учению преп. Исаака Сирина, в состоянии молитвы вся личность устремляется к Богу, каждая соответствующим образом. Но когда душевные движения, за строгую непорочность и чистоту делаются причастными действия Святого Духа, тогда природа возвышается, и в человеке не действует какое-либо движение и память о здешнем. Таким образом, от внутренней чистой молитвы человек возносится Святым Духом к созерцанию, которое называется «духовным видением», «умным видением», «ведением». В этом состоянии «не молитвой молится ум, но бывает в восхищении, при созерцании непостижимого и умолкает в неведении всего здешнего». Это состояние, собственно, принадлежность будущего века. «Ибо святые в будущем веке, когда ум их поглощен Духом, не молитвою молятся, но с изумлением водворяются в веселящей их славе».
Таким образом, с формально-психологической стороны экстатическое состояние характеризуется как изумление и восхищение. Изумление является высшей степенью удивления Богу при созерцании того, что превышает человеческую природу. Восхищение означает здесь то же самое, оттеняя в рассматриваемом состоянии момент духовной радости, высшую степень духовного веселья, восторга при созерцании небесных видений, момент услаждения духовным при созерцании будущей славы.