Однако было бы ошибочным думать, будто православие — это лишь культ божественной славы Христовой, Его преображения и воскресения. Как бы ни почитали православные божественную славу Господа, они не пренебрегают Его человеческой природой. Возьмем, к примеру, их любовь ко Святой земле: ничто не может сравниться с живым почитанием набожными православными тех мест, где воплотившийся Христос жил как человек, где Он ел и пил, где Он мыслил, страдал и умер. Точно так же чувство радости воскресения не затмевает в глазах православных важности креста. Изображения распятия занимают у православных не менее важное место, чем у неправославных христиан, а почитание креста в византийском богослужении даже более развито, чем в латинском.
Таким образом, следует отвергнуть как ошибочное то расхожее мнение, будто Восток сосредоточен на почитании воскресшего Христа, а Запад — на почитании Христа распятого. Если уж проводить сравнения, то вернее было бы сказать, что Восток и Запад несколько по–разному мыслят распятие. Православное отношение к распятию отчетливее всего проступает в гимне, который поют в Страстную пятницу:
Он, одевшийся светом, словно покрывалом,
Стоял нагим на суде.
Он получал пощечины
От рук, Им сотворенных.
Чернь пригвоздила ко Кресту
Господа славы.
В Страстную пятницу Православная церковь думает не столько о человеческом страдании Христа как таковом, сколько о контрасте между Его внешним унижением и внутренней славой. Православный верующий видит не страдающую человеческую природу Христа, но страдающего Бога:
Ныне висит на древе
Тот, Кто подвесил землю посреди вод.
Терновый венец венчает Его,
Царя ангелов.
Облачили в пурпур поругания Того,
Кто облекает небеса облаками.
За покровом кровоточащей и поруганной плоти Христа православные видят Триединого Бога. Даже Голгофа есть теофания, даже в страстную пятницу в церкви слышна нота пасхальной радости:
Поклоняемся Страстям (страданиям) Твоим, Христе:
Яви нам Твое славное Воскресение!
Величаю Страсти Твои,
Хвалю Твое погребение и Воскресение,
Восклицая: Господи, слава Тебе!
Распятие неотделимо от воскресения, ибо они суть единое действие. Крестный путь всегда рассматривается в свете пустой гробницы, крест есть символ победы. Когда православные думают о Христе распятом, они думают не только о Его страданиях и покинутости. Они думают о Нем как о Христе–победителе, Христе царе, правящем с Древа:
Господь пришел в мир и жил среди людей, чтобы разрушить владычество дьявола и освободить людей. На Древе Он торжествует над силами, противящимися Ему, когда солнце померкло и земля содрогнулась, когда гробы раскрылись и тела святых восстали. Смертью смерть поправ, Он уничтожил того, кто имел власть смерти.
Христос — наш победоносный Царь не вопреки распятию, но благодаря ему:«Я называю Его царем, потому что вижу Его распятым»(Иоанн Златоуст).
Именно в такой перспективе видят православные христиане крестную смерть Христа. Между таким подходом к распятию и подходом средневекового и послесредневекового Запада имеется много точек соприкосновения; однако в западном подходе есть вещи, которые смущают православных. Как представляется, западные христиане проявляют тенденцию к тому, чтобы мыслить распятие изолированно, слишком резко отрывая его от воскресения. В результате видение Христа как страдающего Бога на практике вытесняется образом страдающей человеческой природы Христа: когда западный христианин размышляет о кресте, он слишком часто испытывает побуждение скорее эмоционально сочувствовать страждущему человеку, чем поклоняться торжествующему и побеждающему Богу. Православным чрезвычайно близок язык знаменитого латинского гимна Pange lingua, сочиненного Венанцием Фортунатом (530–609). Здесь крест прославляется как символ победы:
Воспой, язык, славную брань,
Воспой конец раздора;
Ныне на Кресте, нашей награде,
Звучит громкая победная песнь:
Поведай, как Христос, спаситель мира,
Равно близок православным язык другого гимна Венанция Фортуната, Versilia regis:
Исполнилось все, о чем древле возвестил Давид
В истинной пророческой песни:
Бог среди народов, сказал он,
Воцарится и восторжествует с Древа.
Но гораздо менее приемлемы для православных сочинения позднейшего средневековья — такие как Stabat Matera:
Она видела, как за людские грехи, в муках,
Угасал принесенный в жертву,
Истекая кровью, страдал и умирал.
Видела, как был схвачен Помазанник Божий,
видела Сына своего обреченным смерти,