– А-а-а, ну… – Зелковский последовал его примеру и прищуривая глаза сосредоточенно рассматривал засохший крем на перчатке и бледный след оставленный на щеке жертвы. – Не исключаю, что макияж она нанесла себе сама.
– Получается, она накрасилась, оделась и ушла куда то? Но это было не свидание, ведь лак на ногтях слезает, а значит не сильно уж она и хотела впечатлить своего партнера или друга. Кто же он ей на сей раз был? – Аристарх вытер пальцы о футболку и почесал заросший подбородок. – Мы еще не знаем кто эта женщина?
– Мы над этим работаем. – кивнул Давид.
– А что майка? Там есть какие то ДНК чужие?
– Нет, ткань не новая, кажется она ей и принадлежала, но перед тем как ее надеть, футболку выстирали, да так, что даже ее ДНК там нету.
– А вот это интересно. Зачем было снимать и стирать этот предмет, что именно он хотел этим сказать? У двух предыдущих такого не было. Он до совершенства доводил тело, как бы показывая, что это его творение. Так для чего было так возится с этой вещью?
– Еще более все понятно станет из других анализов. – Решил добавить Зелковский, нарушая нервное молчание.
– Есть что то в волосах?
– Только листья с того места где она лежала и глина.
– А спина?
– Да, вот здесь мне показалось странным. Если она умерла каких то пятнадцать часов назад, то лежа на спине должны были остаться хоть какие то признаки пребывания местности, до того как труп оказался там где вы его нашли. Но кроме мокрой земли и следов от нее ничего на теле нету. Мне кажется, что с самого момента смерти она была голой, и лежала на какой то мягкой поверхности, что не оставляет следа.
– Удобная кровать?
– Возможно. Мягкая кровать. – Как бы говоря с собой решил поправить детектива патологоанатом. – И уже потом, когда они оказались в этом заброшенном месте он надел на нее футболку.
– И где убил ее? У себя дома? Купил мягкий матрац для трупа? Сидел и наблюдал? Где это все происходит? – Аристарх не мог остановить возрастающий шум в голове и от этого его последние слова перешли на гневной крик. Трое мужчин переглянулись, но остались молчать. Даже Давид приглаживая рукава пиджака сосредоточенно думал над услышанным. – Хотя это похоже на первое убийство. Но мне чего то не хватает. – Принялся расхаживать возле бледного тела освещенного невыносимо ярким светом.
– Ты снова за старое? -Андрей Андреевич тоже терял терпение. – Две монеты, отрезанные ноги пилой этой… какой то… Разве этого мало? Тебе нужно больше зверства?
– Да, конечно. Примешай меня к этим психопатам! – Аристарх облокотился на металлический стол и закрыл лицо руками, из-за чего слова были приглушенными. – Она так же красива, и возраст подходит. Кто же она такая? Я пытаюсь понять, что он хотел этим всем сказать? Опираться на два положительных факта из ста в минус очень глупо.
– А ты мне скажи, что же удалось узнать за эти пять дней?
– Сколько? – Руки снова задрожали, лицо искаженное от удивления и отвращения застыло в непонимании, как будто он потерялся, не давал себе отчет о месте пребывании. – Какой сегодня день? Пятый?
– Как же трудно с тобой говорить!
– Нет, я когда считал с самого начала, то говорил, что осталась неделя, а точнее шесть дней, я все даже рассчитал, но… – На секунду сделал паузу, чтобы упустить или вспомнить моменты когда выпивал, но кроме картин с кошмарами ничего не всплывало в горячем мозгу. – Так остается еще день!
– До чего? – Андрей Андреевич покраснел от гнева и подался к закрашенному белой краской стеклу.
– К убийству. У преступника, что совершил два предыдущие убийства еще день.
– Что он говорит? – Давид выкрикнул это и хотел набросится на Аристарха, но тот стоял на месте и улыбался. – Ты меня достал.
– Здесь явно что-то не так. Мне надо выпить кофе и подумать.
Повернувшись спиной к трупу он еще немного постоял на месте, а затем под удивленными взглядами вышел из холодного помещения. Проделал в спешке тот же путь, быстрее проходя скопившихся пациентов возле регистратуры и наконец оказался на свежем воздухе. Оказалось что он проторчал там два часа. Скорая помощь припаркованная возле входа выгружала очередного больного. Два мед работника высунули каталку и опустив устало голову побрели в здание. Возле знака “НЕ КУРИТЬ” Аристарх поднес все ту же сигарету, что все время держал в руках, когда был в морге и выпуская дым закрыл глаза. Какой чудесный должен быть день. Еще чувствовалось как кровью пробегает жаркий алкоголь. Нельзя было давать себе волю, нельзя было сдаваться. Снова нарушил данное себе обещание. Тихо усмехнулся, ведь признался себе насколько он жалкий человек. Тяжелая рука упала ему на плечо и пришлось выпрыгнуть из внутренних размышлений. Рядом стоял Андрей Андреевич и тоже прикуривал, держа под мышкой все ту же черную папку.