– А дальше то что?
– Дело в детях, но я не до конца уверен. Надо еще кое-что проверить, но…
– Что но?
– Вот почему я сомневаюсь в третьем. Здесь явно что-то не так. Пазл не сходится.
– Ха! – Всплеснул обеими руками. – монеты ты видел? А подтверждение Зелковского, что это точно такое же… такие надрезы? Все то! Не пойму при чем тут дети?
– Заладил с монетами. – Аристарх помнил, что украл одну из хранилища и не сомневался, что и две другие тоже кто-то украл. Сделал заметку, чтобы завтра сходить и проверить. Он долго выписывал буквы в блокноте, чтобы не вспылить и не проговорится о своем маленьком преступлении. Объяснить свой поступок не сможет, поэтому пока не убедится в достоверности мыслей, нельзя говорить все. Мотнул головой и уставился на разгневанного друга. – Вторая убила ребенка, а первая… у первой кажется болен парень, но не пойму чем.
– И что с того?
– Да не знаю я! Но это пока единственная зацепка.
– Черт тебя дери! Ты истратил неделю на бессмысленные допросы, которые мы уже давно сделали и говоришь только это! Я сомневался, но мне кажется ты потерял свой талант. Нельзя столько пить.
– У каждого из нас есть пороки.
– Не надо сейчас мне здесь… – Он достал бумажник, бросил намного больше денег чем стоил весь заказ и встал. В который раз взглянул на часы и немного постоял, как бы обдумывая не сесть ли снова. – Приди все таки в участок. Даю еще шанс, чтобы реабилитироваться.
– Я же не участвую в соревнованиях, чтобы кому то что-то доказывать.
Андрей Андреевич взял папку под мышку и не дожидаясь выхода официантки быстро зашагал к выходу. Аристарх наблюдал за ним сквозь окно, как он прикрывает голову папкой, как бежит к машине, наступая в каждое болото и наконец исчезает в летнем холодном ливне. Допив кофе он тоже ушел. Но по пути к авто не спешил. Медленно шагал мокрой дорогой, капли падали на горячую шею, пробирались внутрь, аж в глубокие, темные складки души. Ему было хорошо и приятно, ведь он словил желанный момент, он чувствовал.
Так же как и всегда быстро переключал радиостанции, но неожиданно остановился. Знакомая песня вливалась в уши, заполняла холодный салон Ауди. Sting “Windmills Of Your Mind” – вот, что объявил сонный ведущий радиостанции. Капли дождя сползали по стеклу, а он бодро управлял машиной по пустому городу. Левая нога отбивала медленный такт нотам, а голова сама начала покачиваться. На сухих губах изобразилась улыбка. Было пол первого ночи. Еда и то, что смог уснуть днем, привели снова бессонницу. Круглосуточный магазинчик возле дома мигал еще из далека. Ему не хотелось идти в квартиру, но интерес брал вверх. Зашел внутрь, сразу попросил пачку сигарет.
– Эм… Я детектив Новаковски. Вот. – Снова показал значек. Мужчина средних лет внимательно его изучил. – Не приходила ли сегодня женщина сюда и не оставляла ли чего?
– Да. – Он порылся внизу в тумбочке и положил на кассу белый листок.
– И это все?
– Да.
Аристарх не стал читать при нем, но там ничего такого не было. Расплатился и сжимая в руке бумажку быстро побежал к машине. Закрыл окно, бросил сигареты на сиденье и с большим возбуждением стал читать красиво выписанные буквы: “улица Б. Хмельницкого, 34А – Приди и забери”. Он дважды прочитал послание, а затем весело засмеялся. Так давненько уже не смеялся. На душе было как-то тепло и спокойно. Даже призабыл, как это нормально реагировать на разные вещи. Как не думать только о работе. Заводя мотор машины понял, что все время за целый день хотя бы на секунду но все таки думал об этой незнакомке. Внимательно смотрел на зеленый цвет, и выжидал красный на переходе. Этот жест делал только чтобы отнестись мыслями в сегодняшнее утро, ведь улицы были пустыми. Некого было пропускать через дорогу, никто не выкрикивал из пешеходов, даже возле него не было чужих машин. Только черное ауди катило одинокой улицей, все сворачивая не туда. Непонятные, новые мысли прокрадывались в клетки мозга, чтобы еще больше усложнить жизнь. Детектив улыбался, а потом его настроение улетучилось. Хорошие эмоции исчезли за секунду, как и серые тучи, что унесли с собой холодный дождь. Он опомнился, когда автомобиль остановился на обочине. Подсознание само привело его к начальной точке расследования. Та самая улица, тот самый дом, а ведь желание было пойти по новому адресу написанному на листке бумаги. Открыл окно и увидел свет в окне квартиры. Стало интересно как живет тот мальчик? Надо бы сдержать обещание и увидеться с ним, но зачем? Ему было более интересно чем болен Артем, нежели желание увидеть парня. Закрыл глаза и вспомнил бледное лицо, синие губы, что криво и неумело старались изобразить улыбку, его холодные руки на своих. Действительно ли любила мать мальчика? Несмотря на то что болен, что не умеет высказывать эмоции все равно любила? Или же это по ее вине он стал таким? Кого же обвинять если нет улик?