–Плата…– Талэй обхватила голову руками, – плата!
–Что? – Родика решила, что подруга от пережитого тронулась умом. – Что ты хочешь сказать?
–Ты – плата! – Вдруг торжественно и очень тихо ответила Талэй. – Прости, я…я не хотела, я думала. Мама сказала, что лучше всего кровь. Но я не могу. Не могу! А я…я боялась. Так боялась.
Родика смотрела на Талэй, поражаясь собственному спокойствию. Она – плоть и кровь крепкого рода, дочь богача и смешливая видная девушка теперь металась перед нею, была такой слабой, такой униженной. Родика не чувствовала в себе удивления или жалости. Ей захотелось сделать больно Талэй, отомстить за всё, за то, что та краше, богаче, за то, что у той родители богаче. Захотелось стереть её, уничтожить…
–Я не хотела, не хотела! Нужна кровь. Ей нужна только кровь! – Талэй, кажется, всерьёз сходила с ума, но Родике показалось этого мало, и она, отпихнув показавшиеся ей липкими руки бывшей подруги, заорала на весь лес:
–Сюда!
Талэй застыла от такой выходки и попыталась броситься на Родику, ещё не понимая, что та хочет, но догадываясь, что ничем хорошим для неё лично это не кончится. Родика отпихнула её и вскочила.
Она не ошибалась в том, что шаги были. Через мгновение они оказались в окружении троих мужчин, среди которых был тот самый, напугавший, шрамированный. В свете уходящего солнца Родика оглядела одеяния и поняла, что все трое действительно принадлежат к какой-то церкви.
***
–Она хотела принести меня в жертву, – спокойно произнесла Родика, смело глядя в лицо шрамированному церковнику. Тот изучающее смотрел то на неё, то на застывшую в ужасе Талэй.
–Нет! – закричала Талэй и даже смогла подняться, преодолела боль. – Мы заблудились, мы…
–Молчать! – шрамированный поднял руку, веля Талэй утихнуть и та, напугавшись, затихла и только глазами хлопала. – Всякое преступление должно быть наказано.
–Она хотела принести меня в жертву той колдунье. Сказала, мы идём в лес…– Родику начало потряхивать под внимательным взглядом церковника. – если бы не вы, я была бы мертва.
Шрамированный обернулся к одному из своих помощников:
–Хватай девчонку, Аим.
Означенный Аим нахмурился, но пошёл выполнять приказ. Родика смотрела на шрамированное лицо, не реагируя на возню позади себя, а Талэй, судя по всему пыталась отбиться.
–Пусти! Пусти! Да ты знаешь кто мой отец? Мои родители заплатит выкуп! Пусти! Да если хоть волос упадёт с моей головы…
–Заткни её! – велел шрамированный. – Визжит как ненормальная.
–Замолчи! – велел Аим, но в ответ на это Талэй заверещала ещё сильнее.
И тогда шрамированный сам легко преодолел расстояние до Талэй, оттолкнул Аима в сторону, серебряный кинжал сверкнул в его руках стремительной молнией и в следующее мгновение уже мёртвая Талэй осела по дереву на землю.
–Абрахам! – возмутился Аим. – Она же девчонка!
–Она преступница. Она не выдала ведьму, она пользовалась её услугами и хотела принести в жертву эту…– Абрахам указал на Родику. – Вы все видели жертвенный ритуальный нож и кровавую чашу в доме Вадомы. Это доказательства. Их хватит, чтобы казнить.
–Без суда…– прошелестел Аим, похоже, его тошнило. Он позеленел даже.
–Я есть суд, – напомнил Абрахам и повернулся к Родике. – Как часто вы были у этой ведьмы?
–Я ни разу, – ответила Родика, стараясь не думать о том, что мёртвая подруга валяется рядом.
–Почему бежала? – продолжал Абрахам допрос.
–Испугалась.
–Значит, есть что скрывать.
–Нет! – Родика не понимала, как это происходит, но чувствовала, что увязает. Вроде бы хотела честно, а получилось что-то не то. – Я не…я не знала! Да и все к этой ведьме ходили! И…
Осеклась, но поздно. Лицо Абрахама колыхнуло торжество, он обернулся ко второму помощнику:
–Доставай пергамент.
Тот покорился быстрее мрачного Аима. Родика с ужасом наблюдала за змеиным концом пергамента, когда Абрахам напомнил:
–Чего молчишь? Кто из Долины ходит сюда?
–Да я…– Родика сама не знала толком, но чувствуя опасность, мгновенно выдала то, что знала, – её отец и мать.
Сама она не могла посмотреть на Талэй, но указала на её тело.
–Ещё? – Абрахам даже не глянул на тело.
–Я не знаю.
–А если подумать?
–Я не знаю…говорят, что многие.
–Кто говорит? – Абрахам не смягчался. Его не трогали ни испуг, ни молодость жертвы. Он шёл за идеей и не жалел средств и уж тем более, запутавшихся людей.
–Все! – Родика была готова расплакаться. – И повитуха, и пастухи…
–Нежелание раскрывать имена, а также попытка обратиться к магическому искусству складывают серьёзное обвинение, которое карается казнью.
–Я ничего не знаю! – взвизгнула Родика. – Отпустите меня! Отпустите меня домой! Её отец перекладывает нам крышу, а она попросила сходить с ней в лес к ведьме…